– Самовольный уход из расположения части, – объяснил Саныч и продолжил свой рассказ: – То, что они не попались ни разу патрулю в городе и в расположении училища их никто не тормознул и не вычислил, просто чудо невероятное. Повезло необычайно. Ну вот, бегали они так, значится, ухаживали всерьёз за девушкой, соперничая друг с другом за её руку, и Алла выбрала Егорыча нашего.
– Выиграл, значит, конкуренцию Дмитрий Егорович, – выказала уважение Даша.
– Да лучше бы проиграл, – вздохнул глубоко, с досадой Вольский и объяснил: – От любви по первости он, конечно, офигевал какое-то время, но, когда началась его служба со всеми её ограничениями и трудностями, выяснилось, что Алла терпеть не может никакого хозяйственного быта, она же музыкант, у неё тонкая душевная организация и руки, а все эти уборки-готовки и гарнизонные реалии жизни не про неё.
Так что со службы дядя Митя возвращался в захламлённую квартиру, к столовской еде в судочках или покупным пельменям. Но он как-то не парился на эту тему, к тому же у них скоро дочка родилась, Алина.
Вот Алинку он вообще обожал и баловал ужасно. А потом случилась командировка в Афган, где они встретились с отцом, оказавшись в одном лётном полку. Что они там вытворяли на своих «сушках семнадцатых» и «мигах двадцать третьих»!.. – Вольский уважительно-восторженно покрутил головой. – Я тебе скажу, это вообще за гранью. Такие виражи закладывали в ущельях между гор, на минимальных высотах, такие фигуры высшего пилотажа за пределами допустимых параметров выкручивали, уходя от пакистанских ракет, куда там Люку Скайуокеру с его киношными полётами.
Но и сбивали их там, конечно, особенно когда «Стингеры» появились у афганцев. Вот и Егорычу прилетело как-то раз конкретно, по самое… Пришлось ему делать «кости за борт».
– Катапультироваться, как я понимаю? – уточнила Дарья.
– Ну да, – хмыкнул своей очередной сленговой оговорке Вольский, – правильно понимаешь. Только катапультироваться тогда в Афгане – это всё равно что сыграть в «русскую рулетку», шансы выжить приблизительно те же.
Дело в том, что за живого русского лётчика руководство душманов платило офигенные деньги. На это вознаграждение можно было целым аулом безбедно жить, да ещё и шиковать больше года, а если лётчика брал в плен и сдавал один человек, то он гарантированно становился богачом по их меркам. Поэтому за каждым спасшимся лётчиком начиналась реальная охота. А уж что с ними делали в плену, лучше не рассказывать.
