Мент

 – Если будет что-нибудь новое, звони. А я домой. Устал, как черт. В порядок привести себя надо. Не позорить же родную милицию в порванной куртке…

На выходе из отделения Андрей нос к носу столкнулся с Мишей Гурвичем.

Говорить с ним не было никакого желания, но у Миши был такой жалкий вид, что Андрей посчитал нужным перекинуться с ним парой слов.

– Ты что, заболел?

– Да. Кажется, грипп подцепил. – Шмыгнув носом, Миша захлопал слезящимися глазами и судорожно закашлялся.

– Где это ты успел?

– В частной клинике… Пришлось пилить туда к потерпевшему.

С заявлением разбираться. Придурок, скажу я тебе, твой Грибанов. Как этому дебилу удалось сколотить себе капитал?..

Из страстного Мишиного монолога Андрей выхватил слово «твой». Фамилия Грибанов ему ни о чем не говорила. На всякий случай решил уточнить:

– А почему он мой?

– А потому, что хотел на тебя бумагу накатать. Вооруженное нападение, плюс кража личного имущества, автомобиля и сотового телефона.

Только сейчас Андрей догадался, что Грибанов и есть тот самый нахальный нувориш из «мерса», телефоном которого ему пришлось воспользоваться.

– Он в больнице?.. Странно… Я его пальцем не тронул!

– Да у него, слава богу, нет телесных повреждений. Иначе не отделались бы одними извинениями.

– Какого хрена он там торчит? Нервное потрясение?

– Всего лишь грипп. Уверяет, что простудился по твоей милости, долго на снегу лежал.

– Твою мать! – не сдержался Андрей. – Да он лежал-то минут пять всего! И, между прочим, – не голый.

 – Он с сожалением осмотрел свою порванную куртку. – Хотя, наверное, надо было его раздеть.

– Что ты! – замахал руками Миша. – И так едва уговорил! Пришлось потрясти ребят из ГИБДД, чтоб дали компромат на Грибанова. Иначе не миновать тебе выговора.

– Одним больше, одним меньше, – махнул рукой Андрей. – Тебя вот только жалко.

– Грипп не огнестрельное ранение, философски изрек Миша. – Переживу.

* * *Возвратившись домой, Андрей слегка взбодрился холодным душем и собрался заняться курткой, но, взглянув на нее, передумал.

Разумнее было выкинуть это окровавленное тряпье в мусоропровод, чем пытаться вернуть ему приличный вид.

Распрощавшись с любимой вещью он вдруг осознал, что уже не в состоянии приготовить себе ужин. Сил хватало лишь на то, чтобы добраться до кровати.

Рухнув на пружинистый мягкий матрац, расслабленно потянулся. Не давала покоя мысль, что за бесконечными погонями, мордобоями, схватками он упустил нечто важное.