Мент

 – Я вам что, бандит с большой дороги?

– Не напрягайся, – произнес крепыш. – Ребята знали, что ты вооружен.

Сработали, как могли… – Он вздохнул и, сунув под нос Андрею какую-то бумажку, перешел на официальный тон:

– Гражданин Корнилов Андрей Петрович, вы обвиняетесь в убийстве Тасканова Виктора Геннадиевича. Вот ордер на ваш арест…

– В убийстве? – растерялся Андрей. – Что вы несете?

– Сегодня ночью он был задушен подушкой в своей палате.

– Ночью?! Да этой ночью я был в двадцати километрах от Москвы!

– У меня другие сведения.

Кроме того, всплыли неизвестные ранее факты, которые указывают на то, что вы причастны к гибели Вероники Кругловой.

Андрей не поверил своим ушам. Его обвиняют в смерти Ники! Вот это номер!

– Да вы что, с ума все посходили? – с болью вырвалось у него.

Крепыш счел излишним вступать в дискуссию. Кивнув на дверь, он приказал своим парням:

– Уведите.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

ДОЖИТЬ ДО РАССВЕТА

Кто были люди, устроившие засаду в его квартире, Андрей понял, лишь выбравшись из машины: прямо перед ним находилось легендарное здание под номером тридцать восемь.

""Петровка не ФСБ, – с облегчением подумал он. – Как-никак свои.

Разберемся…""

Однако последовавший прямо с колес допрос показал, что Андрей зря надеялся на скорое разрешение его проблем. Уже то, что первым беседовал с ним следователь Астраханский, не предвещало ничего хорошего. Да-да, тот самый Астраханский, кабинет которого еще лет двадцать назад подозреваемые окрестили «Хатынью».

Перспектива оказаться там наводила ужас даже на видавших виды зеков. Это был дурной знак. Что-то вроде черной метки. Прежде Андрей слышал немало историй о крутом норове Астраханского. Чему-то верил, чему-то нет. И уж никак не мог предположить, что когда-нибудь ему самому придется переступить порог «Хатыни», да еще в роли подозреваемого.

Андрея усадили на стоявший в центре кабинета стул, пристегнув наручниками к спинке. Астраханского, который сидел за столом, он не видел, глаза слепила яркая лампа.

Судя по всему, шестидесятилетнему хозяину кабинета нравилась подобная игра в кошки-мышки. При таком освещении от его глаз не могло укрыться ни одно движение жертвы. А вот допрашиваемый созерцал лишь размытые очертания следователя…

Добрую минуту Астраханский молчал, внимательно рассматривая арестованного."

"– Все ясно! – неожиданно бодрым голосом проговорил он, достав из лежавшей на столе папки несколько листков.