Мент

– Рюмки можешь для баб оставить, – отозвался Дорофеев и, сгрузив в умывальник тарелки, решительно потянулся к стоявшим на полке стаканам. – Интеллигентов нашел. Знаешь, что меня больше всего бесит? Приходишь в компанию, а хозяин выставляет на стол что-то вроде наперстков, грамм на двадцать. Пока бутылку добьешь, десять раз зевнуть успеешь. Разве это выпивка?. Вот у нас, артиллеристов, законы другие: зарядил по полной программе и…

– Первый раз слышу, что ты в артиллерии служил, – не удержался от комментария Бабкин, с завистью наблюдая, как лихо его сослуживец вспарывает консервные банки.

– Ну, это я так, для образа, – поправился Дорофеев и, еще раз внимательно осмотрев заставленный закусками стол, приглашающе кивнул:

– Ну, что, по коням?

– Да уж, пожалуй, – поддержал Бабкин и первым опустился на табурет.

Андрей, до этого молча куривший у окна, потушил сигарету и присоединился к ребятам. Дорофеев тем временем разлил по сотке и, сжимая в огромной ладони стакан, встал. Понимая важность момента, его примеру последовал Бабкин.

Андрею тоже пришлось встать.

– Так вот, – Дорофеев со значением кашлянул, – я видел Веронику всего один раз… – Поймав удивленный взгляд Андрея, он тут же уточнил:

– Случайно и издали. Короче, женщина что надо. Думаю, Андрей и не стал бы связываться с кем попало.

– Точно, – поддакнул Бабкин.

– Ну, что тут можно сказать… – продолжил Дорофеев. – Голова на месте, незамужняя, ноги до пупа, ну, все при ней. Ей бы жить да радоваться, пацанов рожать. Ну да что там! Тяжело, когда кто-то умирает.

А когда от рук каких-то козлов погибают такие девочки, самому жить не хочется… – Лицо Дорофеева побагровело, а голос сделался жестким. – Ну, попадись мне этот гаденыш, что бомбу подложил, я его своими руками задушу!

– Короче, давайте за Веронику, – перебил его Бабкин. – Без лишних слов. И пусть земля ей будет пухом.

На кухне воцарилась мертвая тишина. Выпили.

– Пожалуй, одной маловато будет по такому поводу, – заспешил Дорофеев. – Обидится ведь."

"Он налил еще по сто. Повторили, однако легче на душе не стало.

Разговор не клеился. Лишь после третьей позволили себе немного расслабиться. Дорофеев и Корнилов закурили, а Бабкин потянулся к тарелке.

– Мировая закусь, – заметил он, хрустя огурцом. – Не знаю, какой ты, Вань, милиционер, а вот по части солений настоящий мастер. Талант, да и только.

– Ладно, не хохми, – оборвал его Дорофеев? вспомнив о своих обязанностях, принялся разливать. Налив себе, с огорчением обнаружил, что бутылка пуста.