Похоже, предстоит обыкновенный бесцельный шопинг. Что ж, иногда так даже лучше…
— Ты говорил о нарушениях эмпатии, — снова послышался голос Мины. — Это такое психическое расстройство… но ведь эмпатию можно симулировать?
— Можно симулировать сострадание при осознании такой необходимости, — Винсент кивнул, забыв, что Мина не видит. — И Даниэль тщательно контролировал каждое свое слово и поведение до мельчайших деталей. Только вот увеличение зрачка, когда он заговорил о своей девушке, трудно поддается осознанному контролю.
— То есть Даниэль не убийца? Ты не согласен с Рубеном?
— Что касается преступников, здесь я не профессионал, ты же знаешь. И твоя группа мне не доверяет. Это всего лишь частное мнение, которое может оказаться насквозь ошибочным.
Винсент взялся за ручку двери магазина и остановился на ступеньках.
— Но у Даниэля какие-то проблемы, — продолжал он.
— Мне тоже. Спасибо за профиль. Постараюсь в самое ближайшее время донести его до сведения Юлии.
Винсент покосился на витрину с виниловыми пластинками.
— Какую музыку ты любишь? — спросил он Мину.
— Э-э-э… музыку? О чем ты, Винсент?
— Так, ничего. Просто мысли вслух.
Он дал отбой и вошел в магазин. Хорошо, что Ребекка не слышала окончания разговора, иначе подняла бы отца на смех.
Ему опять снился старый друг. Кристер и сам не мог понять, зачем Лассе являлся ему ночами. Так давно это было… Так много людей прошло через его жизнь… Все они уходили бесследно, и ни один не снился, включая мать. Наверное, потому, что она и без того все это время оставалась рядом. И дома Кристер по-прежнему жил в окружении ее вещей. И это ее лицо смотрело на него с фотографий на стенах. Являться ему во сне для матери было бы лишнее.
Лассе как раз собирался что-то сказать, когда другой голос вернул Кристера к реальности, заставив резко выпрямиться на стуле и заспанно оглядеться.
Над ним, скрестив руки и широко улыбаясь, стоял Рубен.
— Вздремнул немного?
— Нет, нет… я только… глаза зачесались. Сколько можно смотреть эти чертовы записи…
— Ну, спи, спи… Педеру, во всяком случае, это нисколько не мешает работать.
Рубен, подняв одну бровь, выглядел серьезным.
