Менталист

То есть согласно его собственным представлениям он помогал своим жертвам. С такими мыслями убивать, конечно, проще.

— Случай, похоже, исключительный, — заметила Мина после долгой паузы.

Между тем Винсент достиг метро на площади Медборгарплатс и теперь размышлял над тем, стоит ли ему повернуть к Данвикстюллу или продолжить движение к Шлюзу. Пожалуй, имело смысл навестить магазин пластинок в Мосебакене. Мария, конечно, глубоко вздохнет при виде его очередного винилового приобретения, но нужен же хоть какой-то противовес вечным коммерческим радиоканалам.

Вдобавок он только что заплатил за отдельный телеканал, транслирующий исключительно «Отчаянных домохозяек из Нью-Джерси» и тому подобную чушь. Итак, Винсент выбрал Шлюз.

— Ты права, — сказал он Мине. — Это и в самом деле не совсем обычно. Меткое замечание. Ты сообразительна, как всегда.

Винсент говорил чистую правду, и похвала произвела ожидаемый эффект. Он почувствовал сквозь трубку, как Мина улыбается. Как все просто… А вот мужчина с двумя мальчиками лет шести, оказавшийся вдруг на тротуаре рядом с Винсентом, не улыбался.

Один ребенок выглядел мрачнее тучи, другой плакал.

— Не хочу… — протестовал он. — Не хочу в метро…

Мужчина как будто хотел подойти к Винсенту, и тот ускорил шаг.

— Однако все это не объясняет эмоциональной компоненты, которая здесь, безусловно, присутствует, — продолжал менталист, понизив голос и опасливо озираясь по сторонам. — Если б он был героем фильма, то непременно страдал бы раздвоением личности. Но на самом деле это крайне маловероятно.

На том этапе, где я сейчас нахожусь, по крайней мере.

— Хорошо, это уже действительно кое-что, — сказала Мина. — То есть ты все-таки полагаешь, что все это подходит Даниэлю?

Винсент встал посреди тротуара. Вышедшие из книжного магазина мужчина и женщина едва на него не налетели. Винсент сделал виноватое лицо, и они улыбнулись.

— Нет, нет, совсем наоборот, — поспешил возразить Винсент. — Это ведь ты с ним разговаривала. Даниэль не демонстрировал ничего подобного ни в кафе, ни на допросе в полиции.

Мы говорим о той степени нарциссизма, которая непременно должна была бы просочиться в разговор. Но уже одно то, что Даниэль употреблял слово «мы» вместо «я»… В нем, конечно, чувствуется некое самолюбование, но, черт возьми, ему двадцать лет. Кто не самолюбив в этом возрасте?

Винсент почти подошел к дверям первого магазина пластинок. Какая-то часть мозга уже озадачилась вопросом, чего не хватает в его домашней коллекции, и не находила ответа.