Она жевала завязку от капюшона, но лицо ее Мина разглядеть не могла.
Рядом залаяла собака, и Мина вздрогнула. Озлобленная чихуа-хуа. И женщина в дорогом пальто и лоферах с логотипом «Гуччи».
— Дайте пройти, — прошипела женщина, хотя вокруг было полно свободного места.
Мина воздержалась от возражений. В Эстермальме и не такое услышишь. Собака поддержала хозяйку заливистым лаем, прерываемым угрожающим рычанием, и женщина натянула поводок:
Бросив хищный взгляд на Мину, собака неохотно подчинилась. И Мина снова осталась одна на тротуаре Линеегатан.
Девочки в окне больше не было. Осталось гложущее чувство отсутствия. Пустоты. А может, и вины или всего этого вместе… В таких случаях Мина никогда не пыталась разобраться со своими чувствами. Стоит ли открывать ящик Пандоры?
Она попыталась представить, как выглядит изнутри квартира девочки, ее комната, где Мина, конечно, никогда не бывала. Зато хорошо помнила другую квартиру, тесную «двушку» в Васастане. И совсем другую комнату. На первом этаже находился лучший в городе греческий ресторан.
Вскоре девочка появилась снова, на этот раз в гостиной. Разговаривала с кем-то. Жестикулировала. Передвигалась из одного конца комнаты в другой. Со стороны это походило на ссору, но сказать наверняка было трудно. Жаль, что нет Винсента — он, конечно, лучше истолковал бы этот язык жестов. Тут Мина поймала себя на том, что стоит, приподнявшись на носках.
Потом серое худи пропало окончательно. Мина опустилась на пятки, вздохнула и медленно побрела к машине.
Другой вариант — из машины. Но Винсенту нужно было двигаться, чтобы хорошо соображать. Он ведь хотел произвести впечатление. Поэтому было важно обеспечить приток крови к мозгу. Крови и серотонина. Все это могла дать только прогулка по Сёдермальму.
Она ответила после двух сигналов. Винсент и не ожидал ничего другого от ответственного работника полиции.
— Хотел обсудить с тобой профиль убийцы, — начал он. — Там есть над чем поразмышлять после допроса.
