— Может, у нее имеются свои причины не выставлять руки на всеобщее обозрение, — пробормотал Беньямин, пытаясь пристроить чашку из-под йогурта в мойке, переполненной вчерашними винными бокалами. — Об этом мы спросим у Ребекки в следующий раз.
Винсент налил себе кофе и направился к комнате дочери.
— Я не имел в виду, что это нужно сделать сейчас, — повторил Беньямин на пути в ванную. — Это деликатная тема.
Винсент постучался и вошел. Ребекка сидела на кровати, уставившись в телефон.
— Мне нужна твоя помощь, дочь, — сказал Винсент.
— Я не хочу есть, если ты пришел сюда за этим. — Она быстро подняла глаза от телефона.
Винсент покачал головой и сел рядом с ней на кровать.
Ребекка быстро положила телефон экраном вниз и вопросительно посмотрела на отца.
— Ты знаешь, что я помогаю полиции с одним расследованием, — начал Винсент. — Вчера мы допрашивали главного подозреваемого. Просто хотелось бы знать, что ты о нем думаешь.
— Я?.. Мне всегда казалось, что это ты чуешь ложь за версту. Кто из нас менталист, я или ты?
— Ну, во‐первых, это миф.
Винсент протянул дочери свой мобильник.
— У тебя ведь куда более широкий круг общения, чем у меня, — продолжал он, отыскивая в телефоне нужный аудиофайл. — И ты в том возрасте, когда важно уметь улавливать малейшее изменение настроения собеседника. Один неверный шаг — и коммуникация будет заморожена до конца года.
Глаза Ребекки расширились.
— Ты с какой планеты свалился, папочка?
Винсент посмотрел на дочь. На ту самую, о которой когда-то знал все. А теперь не мог бы, пожалуй, назвать даже ее любимое мороженое. Если она, конечно, до сих пор ест мороженое… Тем не менее на этот раз он безошибочно истолковал выражение озадаченности на ее лице.
— Понимаю, что это нелегко. Но если ты хоть в чем-то похожа на меня, то в школе внимательно контролируешь каждый свой жест и каждое слово.
Ребекка долго молчала. В самом худшем случае Винсент опять перегнул палку и будет немедленно выставлен за дверь.
— То есть допрос… — Она кивнула на телефон.
