Менталист

 — Ты вообще имеешь право мне это прокручивать?

По тону ее голоса Винсент понял, что прощен.

— Думаю, что нет. Честно говоря, странно, что меня вообще туда допустили. И все-таки послушай. Это займет максимум десять минут. А потом скажешь мне, что ты о нем думаешь.

Винсент запустил диктофон, дал Ребекке прослушать диалог Мины и Даниэля и тут же удалил файл.

— Меня могут привлечь к уголовной ответственности, но я должен знать твое мнение.

Ребекка опустила глаза в пол и как будто сосредоточилась.

— Он боится, — сказала она.

 — Нервничает. Но я знаю, как это звучит, когда люди лгут. И здесь я этого не слышу. Может, он что-то скрывает, но то, что говорит, — правда.

— Полностью с тобой согласен. — Винсент кивнул. — Хотя парень все время косился влево. — Он шутливо толкнул Ребекку в бок.

Хотел было положить ей на плечо руку, но передумал. Ему, как и дочери, были неприятны подобные знаки внимания. В конце концов, есть и другие способы показать ребенку свою любовь. Ребекка улыбнулась, и Винсент почувствовал себя сполна вознагражденным.

— Но, папа, — продолжала она, — эта женщина, которая вела допрос… это с ней ты работаешь? Это она, да?

— Ты имеешь в виду Мину?

— Да, наверное. Ты ведь догадываешься, что она тобой интересуется? Это ясно слышится. Один ее медовый голос, когда она произносит твое имя…

Винсент почувствовал, как у него загорелись щеки. Он покраснел, как пристыженный школьник. Быстро ответил:

— Между нами ничего нет.

— Я знаю. Но женщина может флиртовать и не объявляя об этом во всеуслышание.

Ей ведь не обязательно ходить по улице с плакатом: «Я флиртую» — чтобы кое-кому стало все ясно. Здесь это очевидно. И не бойся… я ничего не скажу тете Марии.

— Здесь нечего говорить.

— Да, конечно. Мне пора в школу, извини.

И Ребекка поднялась, оставив Винсента сидеть и ждать, когда перестанут гореть щеки.

На улице все еще светло, поэтому Мина видела не только кухню, но и гостиную.

Правда, и саму ее тоже легче было заметить теперь, чем темным зимним вечером.

Приходилось быть вдвойне осторожной. Не то чтобы она боялась быть узнанной — столько лет прошло… Мина стала совсем другим человеком. Настали другие времена и совсем другая жизнь.

Наконец в окне возникла девочка, которую она так ждала.

Темные волосы падали ей на лицо, когда она склонялась над кухонным столом. Лампа освещала ее сзади, поэтому Мина отчетливо видела силуэт, несмотря на четвертый этаж. На девочке было все то же серое худи — похоже, ее любимое.