— Но я хотел показать вам еще кое-что…
Он достал черный маркер и написал на доске имена Агнес, Тувы и Роберта, подписав их соответственно цифрами 14, 15 и 14.
— Время на разбитых часах, — заметил Рубен. — Возможное время каждого убийства. И это единственное, что нам нужно знать; я твержу об этом с самого начала.
— Разве? — удивился Педер. — Насколько я помню, твоей версией был скорее любовный треугольник…
Рубен сделал вид, что не расслышал эти слова, и еще раз пригляделся к иллюзионистам на снимках.
— Ох уж мне эти геи…
Педер и Кристер, как по команде, подняли брови, а Юлия громко расхохоталась:
— Ради бога, в каком веке ты живешь? Кто сейчас так говорит? И потом… стыдись, Рубен…
Винсент перенес вес тела с одной ноги на другую. Он будто терял опору, когда аудитория отвлекалась от главного, и именно поэтому отказался выступать перед учениками гимназии. Но, похоже, их умение концентрироваться превосходило в этом плане способности полицейских.
— Так что там с часами, Рубен? — сказал Педер, прикрывая зевок ладонью.
— Выглядят они, во всяком случае, эффектно, — заметил Кристер, очевидно, имея в виду иллюзионистов в блестящих костюмах.
С последней булкой было давно покончено, и Педер пальцем собирал со стола остатки сахарной пудры. Похоже, ему так и не удалось поспать после их с Винсентом последней встречи.
— Время убийства — вот и всё, что нам нужно знать, — наставительно повторил Рубен. — В принципе во всех трех случаях оно одно и то же.
Рубен торжествующе заложил руки за голову, как будто только что в одиночку распутал все дело.
— То, что говорит Рубен, является наиболее очевидным выводом, и хорошо, что вы пришли к нему так быстро…
Рубен потянулся, его лицо просияло довольной улыбкой.
— …но этот вывод в корне ошибочный, — закончил Винсент.
Улыбка вмиг слетела с лица Рубена. Жестоко, но что оставалось делать Винсенту? В конце концов, это по милости Рубена он оказался выставленным за дверь в первый раз. Все, что сделал Винсент, — это дал ему лопату, которой Рубен сам выкопал себе яму.
— О’кей, господин менталист.
