Если Раска найдут, необходимость в пресс-конференции отпадет.
Далеко не сразу за дверью послышались шаги, и на пороге возникла женщина.
— Входите. — Она отступила в сторону, пропуская гостей.
Их ждали. Кристер и Юлия вошли в прихожую.
Квартира мечты — именно в такой она хотела бы жить. Когда-то они с Торкелем предпочли городской квартире дом постройки рубежа веков, но теперь Юлия не была уверена в правильности этого выбора. Отчасти потому, что после пяти лет брака играть в садике за домом было по-прежнему некому.
Мама Роберта сохраняла отстраненно-вежливый тон, но красные круги под глазами выдавали ее горе. На кухне стоял седой мужчина в джинсах и белой рубашке, тоже видный и как будто старше жены. Несмотря ни на что, они смотрелись красивой парой.
— Кофе? С удовольствием, — ответила Юлия, и Кристер тоже кивнул.
— Томас. — Мужчина протянул правую руку поочередно Юлии и Кристеру.
— Простите, я Йессика, — представилась хозяйка, хлопотавшая возле фыркающей кофемашины.
То, что кажется естественным, забывается в первую очередь — элементарные правила вежливости.
Томас тяжело опустился за большой деревянный стол возле окна и жестом пригласил гостей последовать его примеру. Он пребывал в некоторой растерянности, судя по выражению лица. Как будто все это был сон, в пространстве которого Томас не ориентировался, не различая внутреннего и внешнего, верха и низа. Примерно так выглядели почти все родственники жертв, с которыми доводилось беседовать Юлии за годы работы в полиции.
— Спасибо, — Кристер принял от Йессики чашку кофе.
На поверхности молочной пены был нарисован дубовый лист. Кристер вопросительно взглянул на Юлию. Это был не обычный кофе, каким люди угощают визитеров из полиции.
— У нас магазин деликатесов на первом этаже, — сказала Йессика, подавая чашку Юлии. — Вы, наверное, видели.
Юлия кивнула. Она действительно останавливалась перед витриной. Поедала глазами огромные куски ветчины, свисавшие на шнурах. Пата негра. Прошутто. Бреазола.
— Это по моей линии, — сказал Томас.
Йессика поставила перед Юлией чашку кофе — с сердцем на поверхности молочной пены.
— Сырами занимались дедушка и прадедушка Томаса, — пояснила она. — Он — четвертое поколение сырной династии.
Себе хозяева ничего не налили.
