И вместе они составляют 19, что опять-таки сумма 5+8+6, пятьсот восемьдесят шесть.
Но единица всегда держится особняком, как отдельный индивидуум. Примерно такой, что развалился сейчас на просиженном диване в Мальмё. И страшно скучает по Мине.
Конечно, и по детям тоже, по своей семье. Но по странной женщине из полиции, пожалуй, даже больше. А ведь так и не спросил, собрала ли она свой кубик Рубика… Настолько увлекся головоломкой, которую предложил убийца по телефону.
Ясное дело, они показывают время смерти.
Он пообещал Юлии отчитаться перед группой сразу по возвращении в Стокгольм. Винсент понимал, что в полиции он все еще на птичьих правах. В лучшем случае они еще раз снизойдут до того, чтобы его выслушать.
Он встал, подошел к раковине, повернул кран. Дождался, пока вода не станет совсем холодной, и плеснул на лицо. Хватит на сегодня рассеянных мыслей. Сосредоточиться получается все с бо́льшим трудом, даже во время шоу. Женщина из зала назвала его Дамблдором, чем вызвала громовой хохот. Это напомнило Винсенту допрос Даниэля, чья ближайшая ассоциация с магией была «Гарри Поттер». Даниэль — менее вероятный убийца, чем Раск. Но он сказал кое-что, на что Винсент поначалу не обратил внимания и что теперь болталось у него на задворках сознания, словно острый камушек в ботинке.
Он промокнул лицо полотенцем и посмотрелся в зеркало. Как будто попытался заглянуть внутрь черепной коробки, игнорируя выражение глаз. Безусловно, там что-то было. Что-то очень важное, что Винсенту только предстояло себе уяснить. И для этого нужно было еще раз встретиться с Даниэлем Баргабриэлем.
Даниэль стоит у подъезда Эвелин и смотрит на фасад. Уже поздно, и на улице темно, но окно ее кухни на втором этаже светится.
