— Хотя, наверное, это одно и то же. Да, я забыл про «Крашер», ящик, который сжимается в тисках вместе с ассистенткой, пока не становится совсем плоским.
— Мило, — отозвался Кристер. — Что ж, думаю, мы уже получили некоторое представление. Интересующих нас ящиков множество.
— О господи! — Юлия закрыла ладонью рот в притворном ужасе. — Кажется, я об этом уже говорила, но фаллический символизм здесь налицо.
— Тогда вам, наверное, будет интересно узнать, что именно этот трюк многие иллюзионисты предпочитают делать сами, не прибегая к помощи ассистенток.
Тут Боссе вскочил с места, подпрыгнул и, к ужасу Мины и восторгу Педера, принялся нарезать круги вокруг стола. Когда он третий раз пробегал вокруг Кристера, тот ухватил его за лапу.
— Сядь здесь, Боссе.
Пес немедленно подчинился, устроился возле стула и остановил счастливые глаза на полицейском.
Винсент задался вопросом, слышал ли кто-нибудь то, что он только что сказал. Сам он все еще пытался переварить известие о смерти Даниэля.
— «Импейлер», — рассеянно повторил Педер, — «Крашер», «Зигзаг-леди», «Оригами бокс», «Сворд бокс»… По-английски звучит куда круче. «Ящик с мечами» — совсем не то.
— И это всё, Винсент? — спросила Юлия.
— Не совсем. — Менталист откашлялся. — Существует категория трюков, где смерть не единственно возможный исход, а всего лишь угроза в случае неудачи иллюзиониста или ассистента.
Винсент покосился на Педера, лицо которого отразило почти детский восторг при упоминании названия трюка.
— Иллюзиониста привязывают к столу, и он должен успеть высвободиться, прежде чем на него обрушится плита с мечами, которые пронзят его насквозь. Или высвободиться из смирительной рубашки, будучи подвешенным вверх ногами над чем-нибудь смертельно опасным, причем нередко на горящей веревке. Ну и, конечно, любимый трюк Гудини — «Водяная камера пыток», где испытуемый в наручниках подвешивается вниз головой в огромном, наполненном водой аквариуме — запертом, помимо прочего, на висячий замок с наружной стороны — и должен всплыть на поверхность, прежде чем утонет.
— Вот это мне больше нравится, — заметил Педер, торжественно выставляя на стол очередную банку. — Человек преодолевает невозможное.
Теперь он говорил заметно быстрее. Троекратная доза кофеина не прошла для него даром.
— Именно, — оживился Винсент.
