Менталист

Это тоже разрушало их брак, точнее, то, что от него осталось.

— Это была женщина из полиции, — ответил он. — Она приехала в Евле, чтобы обсудить со мной убийство, которое расследует.

— Да. Дело в том, что это связано…

Мария подняла руку, останавливая его:

— Объяснишься позже. Астону пора в школу.

Она развернулась и направилась к комнате сына.

— Астон! А ну быстро! Оставь в покое подушку, вы выходите через пять минут.

И удалилась в направлении спальни.

Винсент озадаченно смотрел на бутерброд. Мина — женщина из полиции — не шла у него из головы.

Где-то в глубине души Винсент надеялся, что она объявится. Он разгладил ножом масло, потому что после первого укуса по краю бутерброда образовались «бортики». Шесть кусочков — это хорошо. Но теперь их оставалось пять, и это нравилось Винсенту гораздо меньше.

За недолгое время их знакомства Мина продемонстрировала уникальную способность видеть его насквозь. Винсент делал то же, что и всегда, — разыгрывал перед ней Великого Артиста. Он привык к этой маске, до сих пор защищавшей его от журналистов, и не только.

Как правило, им этого хватало. Все они ожидали увидеть его именно таким, поэтому проблем не возникало. Но Мина заметила, как он считал ступени на лестнице, как поправлял бутылки на полке, чтобы этикетки смотрели в одну сторону. И заставила его высказаться насчет публики в баре. Одно это было гораздо больше, чем то, что знали о нем Мария или Ульрика. А ведь с каждой из них он прожил по многу лет.

Винсент откусил от бутерброда — один, два, три — и проглотил все, что осталось после третьего укуса.

Мина должна быть очень толковым полицейским. Она не просто внимательна. То, с какой легкостью она разоблачала его секреты, льстило Винсенту и одновременно пугало его. Но и он тоже кое-что в ней понял.

Последнее не было для него нормой, и Мария первой подписалась бы под этой истиной. Одно дело — читать мысли людей на сцене; в этой среде Винсент контролировал себя и других по всем нужным ему параметрам. Но в обычной жизни другие оставались для него тайной за семью печатями.

Иногда Винсенту казалось, что в тот день, когда в школе раздавали инструменты социальной гибкости, он заболел. Поэтому и понадобилась эта маска Великого Артиста, который насквозь видит публику. Вне сцены Винсент не чувствовал в себе этой силы.

— Астон! — позвал он.

Сын вышел из комнаты с рассеянным видом и планшетом в руке. Похоже, он и в самом деле забыл о школе.

— Надевай куртку и обувайся. Мы уходим.