Хотя, конечно, ей было больно, когда я и ее сестра…
Голос было затух, но потом вернулся в трубку с новой силой.
— Десять лет прошло, но она все-таки отомстила. Черт ее подери… Вот уж не думал, что можно отомстить таким образом.
Мина лежала на кровати, прикрыв глаза. Накрахмаленное белье хрустело под халатом. Теперь и до нее начинало доходить, что и ее выбор не был осознанным. Просто так получилось.
По крайней мере, это было то, в чем она пыталась себя убедить. Так кто она такая, чтобы судить Винсента? Она, которая мучается от потери того, чего никогда не имела.
За исключением того, что они сами себе вообразили.
Мина прокашлялась. Зажмурила глаза.
— Поезжай домой, Винсент. Ты и твоя бывшая, вы взрослые люди. Вы совершили глупость. Иногда их совершаем даже мы, взрослые. От этого никто не застрахован. Главное, что ты понимаешь, что это глупость и что она не должна повториться. Тебе не обязательно об этом рассказывать.
Если Мина чему и научилась в клубе анонимных алкоголиков, так это тому, что в жизни каждый шаг вперед стоит нескольких спотыкающихся шагов назад. И тот, кто этого не понимает, обречен на разочарования. Люди несовершенны. Мине приходилось повторять эту мантру чаще, чем того хотелось.
— Мне стыдно перед тобой, — тихо сказал Винсент. — Я не хочу, чтобы ты меня презирала. На самом деле я не такой. Я… я так люблю тебя, Мина.
Мина снова открыла глаза.
— Спасибо, Мина, — первым нарушил тишину Винсент. — Еще раз извини за звонок.
Мина дала отбой и осталась лежать с закрытыми глазами и мобильником в руке. Жжение в желудке прошло, но одиночество стало невыносимым. Мина перевернулась на бок и застыла в позе эмбриона.
Винсент стоял возле дома на Кунгсхольмене. Он выждал два дня после вечера в «Гондоле», прежде чем решился сюда прийти, чтобы быть уверенным в том, что от него больше не несет алкоголем.
Так или иначе, всему свое время и место. И сейчас нужно сосредоточиться на том, зачем он здесь.
Дом выглядел как и все остальные в этой части города.
