У Винсента с трудом получилось отвести взгляд от ее линии шеи. На летних брюках он не нашел ни единой складки. И блузка, несмотря на воздушность, не оставляла впечатления легкомысленности. В общем, Мина оставалась Миной даже в костюме для пикника.
— Мне лучше думается, когда я в движении, — сказал Винсент. — Организм вырабатывает эндорфины, и учащается пульс, что создает дополнительные ресурсы для мозга. А когда рядом такая красота, в кровь выбрасываются дополнительные дозы дофамина и серотонина, что является превосходной смазкой для синапсов между клетками мозга.
Они свернули на набережную. Вдоль канала уютно пыхтели моторные лодки, отраженное от воды солнце играло на их корпусах.
— Спасибо, — ответила Мина. — Звучит, правда, несколько по-стариковски.
Похоже, он что-то пропустил. Мина сказала что-то, чего Винсент не расслышал. Он еще раз прокрутил в голове свои последние фразы, но не нашел ничего «стариковского» ни в клетках мозга, ни в серотонине.
— Спасибо, что назвал меня «красотой», — пояснила она. — Насколько объективна такая точка зрения в устах сорокасемилетнего мужчины?
Винсент почувствовал, что покраснел как рак.
— На самом деле я имел в виду совсем другое… — оправдывался он, — то есть виды, море… не тебя.
Провалиться сквозь землю — вот все, что оставалось. От стыда загорелись уши. Никогда больше он не станет…
— Винсент, — строго сказала Мина.
— Я пошутила, Винсент.
Он не мог не рассмеяться — слишком отрывисто и громко. И этот смех означал облегчение. Они продолжили прогулку по набережной, сторонясь проносящихся мимо велосипедистов.
— Кроме того, «красота» — это слишком абстрактно для тебя, — продолжал Винсент. — Ты — драгоценный камень для огранки.
— Вот как? — Мина толкнула его локтем в бок. — И у этого человека получилось создать собственную семью?
— Это далось мне нелегко. — Винсент вздохнул. — Хорошо, что часть семьи можно позаимствовать в готовом виде.
— Кстати, о семье. Как разрешилась ситуация с Марией и этой… Ульрикой?
Это была не та тема, которую Винсенту хотелось развивать, но после его ночного звонка Мина имела право знать кое-какие вещи.
— Ну, для Ульрики это не бог весть какое событие, а Мария ничего не знает. Она ревнует, даже когда я иду забирать почту. Она не поймет. И еще раз извини за ночной звонок.
Мина кивнула. Винсент разглядывал ее лицо.
