Примерно такими перфораторами удаляют с дорог асфальт. Черт. И этой штукой они вгоняли меч в Туву… Непредставимая боль.
Но тут Винсент заметил нечто еще более интересное. Перед Миной стояли пять перевернутых бумажных пакетов. Достаточно просторных, чтобы под любым из них мог стоймя уместиться восьмидюймовый гвоздь. Винсент почувствовал распространяющийся по телу ледяной холод.
— Я не бессердечна, — сказала сестра, — и знаю, как много значит для тебя Мина. И не надо делать удивленное лицо. Анна рассказывала, как часто видела вас в городе вместе.
Кеннет усмехнулся и закончил фразу с холодной улыбкой:
— Забавно все-таки, что страдает всегда ассистент. — Яне наклонилась к камере, чтобы видеть глаза Винсента. — Это их запирают в тесные ящики и пронзают мечами.
Сестра вперила взгляд в Мину, но та отвела глаза.
— Она трусиха, — продолжала Яне. — Это тебе известно?
Вопрос, похоже, был задан как риторический, и ответа на него Яне не ожидала.
— И вот она приходила в клуб и сидела на занятиях — раз за разом, неделя за неделей. Слушала, как откровенничали другие, сочувствовала, восхищалась, переживала.
Лицо Мины не дрогнуло ни единым мускулом.
— Или я уберу один пакет без гвоздя.
Голос Яне звучал спокойно — ни тени какой-либо эмоции. Рука Кеннета потянулась к верстаку с пакетами.
— Делай, как она говорит, Мина, — в тон Яне велел Винсент.
Пять пакетов — двадцать процентов риска наткнуться на гвоздь. Четыре пакета — двадцать пять.
Мина медленно подняла голову, посмотрела на Винсента и глубоко вздохнула. Если она нервничала по поводу его возможной реакции, то напрасно. Винсент уже знал, что она скажет.
— Я… меня зовут Мина, и я принимаю таблетки.
— Ну вот, неужели это было так трудно?
Яне улыбалась — хорошей, теплой улыбкой.
— Как тебе это, Винсент? Почему она так долго молчала? Как видишь, не такая уж она и особенная.
