— Выбирай! — возвысила голос сестра.
— Нет! — закричал Винсент.
Яне махнула Кеннету, и тот без предупреждения ткнул Мину лицом в пакет номер пять — та успела лишь слабо простонать. Когда голова Мины снова поднялась, кровавое пятно осталось и на крышке верстака. Слезы текли ручьями, плечи вздрагивали. Мина смотрела вперед, но взгляд ее был расфокусирован. Ничто в нем не указывало на то, присутствовала она в этой реальности или уже переместилась туда, куда Винсент не мог за ней последовать. Отметина на лбу кровоточила, и все-таки это был не гвоздь.
Винсент смотрел на оставшиеся два пакета, номера третий и четвертый. Пятьдесят на пятьдесят. Теперь Мина была как ассистент Шредингера — не вполне живой, но и не мертвой. Эта мысль пришла в голову ему прежде, чем он успел ее остановить. В этом отношении статус Мины оставался неопределенным до тех пор, пока Винсент не сделал свой выбор. Но разве это был его выбор?
Он смотрел на нее, на женщину-полицейского, которую успел узнать лучше, чем кого-либо другого, включая себя самого.
Это она сунула соломинку в его банку с пивом.
А потом взяла его руку.
Это она плакала на его плече.
И теперь Винсент ни в коем случае не должен ее подвести.
Она нужна ему, просто для того, чтобы оставаться в этой реальности, в настоящей реальности.
Мысли цеплялись одна за другую.
Два пакета, два варианта.
Она будет жить. Она умрет.
Но так не годится. Ему нужна хоть какая-то наводка, хоть что-то, что могло бы помочь определиться с выбором.
— А теперь барабанная дробь! — торжественно провозгласила Яне. — Великий менталист делает свой последний выбор в течение пяти секунд.
Мина моргала, как будто возвращалась к действительности. Она смотрела на пакеты перед собой и только качала головой. Когда их взгляды встретились, Винсент понял, что она охвачена паническим страхом.
— Нет, — пробормотала Мина. — Нет, нет, нет…
Винсент мыслил быстрее, чем обычно. Великий менталист — так назвала его Яне.
