— Та, застреленная. Такой же классический трюк, как и ящик с мечами. Точнее, иллюзия. Только куда более древняя — возможно, с конца шестнадцатого века. Впервые задокументирована в книге преподобного Томаса Бирда в тысяча шестьсот тридцать первом году. Кто-то из публики пометил пулю, прежде чем ею зарядили пистолет и пальнули не то в иллюзиониста, не то в его помощника. Тот только вздрогнул и поймал ее зубами… или нет, в ранних версиях — рукой.
— Как такое можно показывать публике? Звучит как кошмар.
— Просто все знают, что пулю нельзя поймать ни рукой, ни зубами.
Мина пнула небольшой сугроб.
— То есть любой трюк — имитация несостоявшегося убийства?
— Большинство, во всяком случае. — Кивнув, Винсент откашлялся. — Причем в роли жертвы чаще всего выступает женщина. Это ее пронзают мечами или распиливают, перемещая разделенные части тела, — и все ради того, чтобы потом показать, что она не пострадала.
— Но и в реальной жизни жертва обычно женщина, — пробормотала Мина, затем нагнулась, зачерпнула ладонью мокрый снег и слепила аккуратный снежок.
— Думаю, главная причина все же залегает глубже, — сказал Винсент и остановился. — Женщина дает жизнь, поэтому ее смерть — бо́льшая трагедия. В каждом таком случае умирает не только она, но в ее лице и все человечество, которое ей суждено продолжить. Думаю, именно так это и понимает наше подсознание. Мужчина более… заменим, что ли. Ну и насчет реальной жизни: здесь вы правы. Лучший способ справиться с тем, что тебе недоступно, — уничтожить его.
