Мера бытия

Ей хотелось раскрыть санитарную сумку и забинтовать раны города.

Около Троицкого собора она замерла и долго смотрела на устремлённый в небеса крест.

— Ищете дорогу, товарищ военфельдшер? — спросил её высокий военный с фанерным чемоданчиком в руке. Он пристально посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Наверно, впервые в городе?

— Можно сказать и так, — ответила Лера.

Она действительно смотрела на город взглядом первооткрывателя, замечая то, на что раньше не обращала внимания. Её восхищала и лепнина на карнизах, и строгий узор ограды вокруг собора, и широкий клин перекрёстка на стыке Измайловского и Троицкого проспектов.

Когда мимо проехал трамвай — обыкновенный ленинградский трамвай, Лера подумала, что сейчас заплачет.

В вещевом мешке лежал сухой паёк — подарок отцу, а на новеньких кирзовых сапогах, только что выданных со склада, не было ни единого пятнышка. Впереди ждал краткосрочный отпуск на трое суток и обратная дорога в медсанбат к месту дислокации.

То, что у них в квартире сидит управхоз, Лера восприняла как должное: Егор Андреевич обязан навещать жильцов, тем более в войну, но из дверей вышла Катя с топором в руках и Лера забеспокоилась.

— Что-то случилось?

Она не сразу вспомнила, как они вместе с Катей тушили зажигалки на крыше, и в первый момент запнулась — откуда и почему здесь находится боец МПВО.

Ответил Егор Андреевич. Он сделал Кате знак остановиться и сказал:

— Да вот, Лера, хотим открыть дверь в вашу комнату. Михаил Михайлович на стук не отвечает, а ключ в замке с той стороны.

Мали ли что случилось. Бывает, сердце прихватило. Вовремя ты пришла, теперь не придётся акт составлять, что чужую дверь взломали.

— Может, он спит? — Лера подёргала ручку двери и громко позвала: — Папа, открой, это я, Лера!

Она приникла к двери ухом, вслушиваясь в глухую тишину по ту сторону, а потом решительно отстранилась и посмотрела на Егора Андреевича и Катю:

— Наверное, надо ломать.

Всё время, пока Егор Андреевич отжимал дверь обухом топора, Лера стояла, закусив губу и крепко переплетя пальцы рук.

За время на Ладоге она не часто вспоминала об отце и теперь горько корила себя за чёрствость. С каждым ударом топора её сердце тревожно бухало, а когда дверь с треском распахнулась, забилось часто-часто.

Егор Андреевич заглянул первым, издав горлом странный, булькающий звук.

Лера вскрикнула:

— Папа!"

"Пролетев мимо Кати, она плечом оттеснила Егора Андреевича, закрывавшего собой дверной проём, вошла в комнату и замерла.