Мера бытия

Между боями было слышно, как фрицы переговариваются между собой на резком, лающем языке, напоминавшем звяканье винтовочного затвора. А вечерами со стороны неприятельских траншей доносились заунывные звуки губной гармошки.

«Как кошка в трубе воет», — определил для себя Сергей. Назвать жуткие звуки музыкой язык не поворачивался. В детстве Сергей бегал в музыкальную школу, пока не выгнали за плохие оценки по сольфеджио. Мать тогда даже заплакала от обиды, что он растёт оболтусом и хулиганом.

Но этот немецкий музыкант не выводил мелодии, а настырно дул на одной ноте, делая перерывы, чтобы набрать в грудь воздуха.

Солдаты в окопах много раз собирались пристрелить артиста, но он был как заговорённый.

Путь от оружейного склада до позиций выглядел дорогой только на военной карте, потому что в действительности она представляла собой бурое месиво, петлявшее от болотины до болотины. Хвойный лес — разреженные взрывами ели, подпалённые снизу. В местах, где шли особо ожесточённые бои, вместо деревьев торчали голые пеньки и дыбились вывороченные с землёй корни.

Хотя снег сошёл месяц назад, впитавшая влагу почва чавкала под колёсами густой грязью. Порой машину засасывало в грязь, и тогда приходилось ждать помощи своего брата-шофёра с попутного рейса.

Провезти по такой дороге снаряды и не взлететь на воздух — можно было разве что Святым Духом. Сергей вспоминал о божественном, когда чувствовал на груди прикосновение крестика, подаренного Катей. Он его не снял даже после того, как комсорг роты — широкоротый Павел Уточкин — рассмотрел его в бане:

— И не стыдно тебе, комсомольцу, поповские кресты цеплять? Хочешь, чтобы я поставил вопрос на комсомольском собрании?

Сергей прикрыл крестик ладонью, неосознанно защищая его от недоброго взгляда.

— Не стыдно. Это подарок.

Даже сквозь густой пар было видно, как побагровело лицо Павла, и Сергей приготовился к серьёзным неприятностям, вплоть до исключения из комсомола, но его выручил Дмитро Рогожин, пользующийся непререкаемым авторитетом автомеханика.

Смачно шлёпнув мочалкой по мыльной спине Павла, он пробасил:

— Отстань от него, Павлуха. Меня мать тоже крестик взять заставила, что же мне его теперь выбрасывать? Тем более что немцы мать повесили за связь с партизанами, — он протёр рукой защипавшие глаза, — я односельчанина встретил, он рассказал."

"Сейчас машина комсорга Уточкина лежала поперёк дороги колёсами кверху и горела.