Мера бытия

Коптилка светила слабо, поэтому Катя постоянно натыкалась на какие-то тюки и корыта, отзывающиеся жестяным бряцанием.

Варвара Николаевна ввела её в небольшую комнату с буржуйкой посередине, а сама опустилась на диван, то ли засыпая, то ли сползая на бок в голодном обмороке:

— Надо согреть воды, будем пить кипяток.

Холод в комнате стоял неимоверный, на улице и то было теплее. Катя увидела, как Варвара Николаевна коротко втянула ртом воздух и замерла без движения.

— Варвара Николаевна, подождите, не умирайте, я сейчас затоплю печку.

Высоко подняв коптилку, Катя заметалась в поисках топлива: диван, шкаф с распахнутыми дверками, криво висящий портрет на стене, широкий комод, стол, заставленный грязной посудой с разводами копоти, пишущая машинка на подоконнике. В захламлённой комнате не находилось даже газет, правда, на письменном столе лежали несколько тетрадей и стопка белой бумаги, но их Катя не посмела тронуть.

Выбор пал на комод. С усилием выдернув нижний ящик, Катя вывалила содержимое на пол и ногой выбила фанерное дно.

За время осады, голода она тоже ослабела, и каждое движение давалось с трудом, но всё же удалось растопить печурку, чтобы поставить на плиту чайник с остатками замёрзшей воды.

Когда Катя стала растирать Варваре Николаевне щёки ладонями, в коридоре раздался звук шагов:

— Мама?

В дверях стоял худой солдат с вещмешком на одном плече. В полутьме комнаты Катя видела только неясные очертания лица и фигуры.

— Мама! Мама! Что с тобой?

Бросив на пол вещмешок, солдат устремился к дивану.

Он оказался совсем рядом с Катей.

Сергей! Её кинуло в жар. Отстранившись, она смотрела, как Сергей трясёт Варвару Николаевну за плечи.

Та открыла глаза и непонимающе моргнула:

— Серёжа, ты? Откуда?

Не глядя на Катю, Сергей взял протянутую ею кружку с горячей водой:

— На, мама, выпей, согрейся. Я тебе принёс хлеба и брикет киселя. Нам выдавали.

Он резко развернулся к Кате, совершенно не удивляясь присутствию девушки в форме МПВО.

Помощь населению была их службой, как если бы у постели больного стоял врач, а в вагоне поезда проводник.

— У вас есть ещё кипяток?

Катя ответила:

— Воды осталось на донышке. Надо идти на Неву, а мне некогда, пора на дежурство.

— Спасибо вам, девушка, вы идите, меня до утра отпустили, я справлюсь.

Одним движением Сергей развязал мешок, отломил краюху хлеба и протянул Кате:

— Возьмите, от чистого сердца.