Мера бытия

Позвольте представиться: Владимир Александрович Фролов — мастер-мозаичист.

— Очень приятно, — сказал Сергей, с благоговением пожав протянутую руку — сухую и иззябшую. — А я Сергей Медянов, шофёр.

— Шофер! Неужели?! — с радостным оживлением всплеснул руками Владимир Александрович. — А я уже перестал надеяться, хотел бежать сам искать попутку! Не иначе как мне вас Бог послал! — Он потянул Сергея к ящикам, цепочкой стоящих вдоль стены: — Вот груз. Мы должны спешить, чтобы доставить его на Ладогу и переправить на Большую землю.

Навигация закрывается, а эти ящики не должны пропасть. Здесь плафоны для Московского метро. Знаете, когда я упаковывал мозаики, то подумал, что это последняя моя работа. Силы уже не те, хотя ещё поборемся, надо одолеть проклятую даму с косой и в белом саване.

Вдвоём они поволокли ящики к машине, и Сергей подивился, как мог этот хрупкий человек один упаковать такую непомерную тяжесть. Ящики со снарядами были не в пример легче.

Загрузить ящики в кузов помогли двое военных, проходивших по набережной.

— Сергей, голубчик, пожалуйста, побыстрее, — умолял Владимир Александрович, — я сердцем чувствую, что промедление может оказаться фатальным.

Нетерпение Фролова передалось и Сергею, поэтому всю дорогу он гнал с одной мыслью: успеть, хотя плохо представлял себе, куда надо ехать.

И всё-таки они победили! Когда полуторка вырулила к пристани, от неё отшвартовывалась низкобортная посудина с закопчённой рубкой и свежезалатанными пробоинами на корме.

— Опоздал, сынок, последний корабль ушёл, — сказала Сергею старушка в красном платке, едва он выскочил из машины, — я на нём внука отправила, видишь, вон там стоит, канат скручивает.

Мельком глянув на старушку, Сергей кинулся к причалу, размахивая руками не хуже ветряной мельницы:

— Стой! Подожди!

Владимир Александрович спешил сзади. Сергей слышал его тяжёлое свистящее дыхание, перемежавшееся словами: «Боженька, помоги», и эта наивная просьба к Богу заставила его подскочить к судну и вцепиться руками в швартовый конец:

— Позовите капитана!

Молоденький матросик с девичьим румянцем во всю щеку недовольно выпрямился и крикнул в сторону рубки:

— Товарищ капитан, вас тут какие-то ненормальные требуют!

Хотя суровый вид капитана не предвещал ничего хорошего, Фролову удалось уговорить его взять ящики.

Потом, стоя под пронизывающим ветром, он долго смотрел вслед уходящему судну, пока Сергей бережно не подхватил его под локоть:

— Пойдёмте, Владимир Александрович, простудитесь.