– Вот именно! А представляешь, как будет неудобно лететь?
– Лететь?
– Ну, мы же с тобой собирались полетать, ты и этого не помнишь?
– Нет…
– Как же так? Ты еще сказал, что всегда мечтал понять, что чувствуют птички, когда летят со скоростью ветра.
– Птички?
– Друг мой, соберись. Ты будешь топать пешком больше недели, а по воздуху мы домчимся за один день. Только вот погода наладится, и сразу отправимся.
– А… э-э-э, когда?
– Ну, завтра, скорее всего. Максимум послезавтра."
"Эйбус замер, шевеля нижней челюстью, словно проговаривая сказанное еще раз.
Настоящие и ложные воспоминания боролись в нем, не давая принять решение. Абракадабр лучезарно улыбался, источая уверенность и благополучие. Тролль потрогал карман с Камнем, почесал макушку и поднял на волшебника глаза, в которых до сих пор не сформировался окончательный ответ.
– Знаешь, – будто невзначай вспомнил Абракадабр, – когда пролетаешь над Тролльхеймом, Треснутое Плато видно как на ладони. Все хребты вокруг в снегу, склоны в елках… красота!
– В елках?
– Да! В таких, в зеленых… Ну, так что? Полетишь со мной?
– Полечу, – сдался Эйбус.
– Вот и чудно, – облегченно выдохнул волшебник. – А теперь иди спать. Мне нужно поработать, а тебе хорошенько отдохнуть.
Тролль встал, потоптался и, пожелав спокойной ночи, удалился. Абракадабр устало присел на край стола и закурил. За свою жизнь он усвоил несколько неоспоримых правил, одно из которых гласило: если для спасения ближнего нужно его обмануть, значит, нужно его обмануть и спасти.
А другое справедливо замечало, что переубедить решительно настроенного тролля может только его мама, а если ее нет поблизости или ее тоже нужно переубеждать, то тролля проще обмануть.
* * *
Кронвейр безмятежно спал. Сопела дворцовая стража, храпели гномы-строители, лучник на Смотровой Башне чудом не падал со своего поста. Мягкая летняя ночь обнимала за плечи и ласково убаюкивала. Лунный свет проникал повсюду, отблесками, бликами, он витал в воздухе и переплетался с множеством запахов города.
Если представить себе мир, в котором не существует волшебства, то в таком мире эту ночь можно было бы назвать волшебной.
Однако спали не все. В Тронном Зале мрачно и бесшумно бродил Зигмунд. Покой обходил стороной Владыку Мурляндии. Под уставшими красными глазами появились мешки, взгляд потерял былую твердость, мысли путались и мешали друг другу. На маленьком столике лежал Камень Зова. Он ждал.
