Надо сказать, что если кто-то вдруг слегка округляет глаза и, вперив взгляд в пустоту, перестает реагировать на окружающих, то, вне всяких сомнений, этот человек размышляет над глобальной проблемой вселенского масштаба. Правда, говорят, что в Тенистых Пихтах есть небольшая деревенька, у всех жителей которой такой взгляд – явление врожденное. Собственно, и название у этого поселка подходящее – Верхние Дундуки. Несколько гномов-путешественников пропали в тех краях без вести, пытаясь разыскать Средние или, в крайнем случае, Нижние Дундуки.
Их старания успехом не увенчались, так как подсказать решение дундукской загадки могли лишь местные жители, но они все вопросы игнорировали и, как один, смотрели в пустоту.
Допустить, что Абракадабр имел в Верхних Дундуках родственников, было бы верхом легкомыслия, поэтому тяжелые раздумья волшебника были несомненны. Все произошло столь стремительно, что Абракадабр не успел разложить информацию по полочкам, а такого он не любил. Придя в чувство, Главный Друид качнул головой, словно пытаясь сбросить охватившее его оцепенение, и поднял глаза на посланца из Нордвейра:
– Подожди-ка, любезный, в коридоре.
Гонец поклонился и исчез за дверью. Абракадабр повернулся к Эммануилу:
– Ты слышал, что сказал Энис? Шевелись, мне есть что обсудить с братьями, а ты нам мешаешь. Бром проводит тебя и проследит, чтобы ты сдал Силу.
Эйбус кашлянул и застенчиво поскреб палицей плечо:
– Сдал что?
– Силу. – Абракадабр устало улыбнулся: тролль был единственным присутствующим, кого волшебник наблюдал с удовольствием.
– Каждый, кто лишается звания друида, должен оставить в Цитадели всю магию и секретные знания, полученные в ее стенах. Здесь есть специальная комната – Архив Энергии. Понял?
– Э-э-э. Почти все.
– Молодец. Кстати, будет недурно, если ты сопроводишь Брома и Эммануила, на всякий случай.
– Кому будет, э-э-э, недурно?
– Хм… всем. Согласен?
– Да.
– Ну, вот и славненько. Бром, отведи Эммануила в Архив, а мы пока послушаем гонца из Нордвейра.
И поторопись, нам будет нужен твой совет.
Бром, слегка покрасневший от уделенного его персоне внимания, гордо встал и молча указал бывшему предводителю на дверь. Эммануил, глядя в пол, побрел к выходу из зала, но потом вдруг резко обернулся и подбежал к кадке с фикусом.
– Это мое! – заявил он, крепко прижав цветок к груди.
– Забирай. – Абракадабр всегда считал, что растения должны расти на улице, а не в доме. – Только в обмен на Медальон.
