Как нарочно в довершение картины.
— Эй, Ури, кажется, нам вон туда.
— Точно, босс!"
"Впереди стояла колонна бэтээров, там суетились люди в форме — похоже, у одного из ангаров шла разгрузка, — и чуть поодаль сгрудилась небольшая группа мужчин в странных здесь деловых костюмах приличных господ. Посреди нее выделялся белым пятном некто в медицинском халате — и выглядел куда более сообразно месту. Естественнее.
— Говорить буду я, — напомнил Пасечник.
Леха вспомнил прогноз Лоренцо насчет теплой встречи в аэропорту и приготовился ничему не удивляться.
«Басик» затормозил в почтительном отдалении, Пасечник энергично выпрыгнул наружу и уверенным шагом направился к приличным господам. Следом без малейшего стеснения, как были, с автоматами наперевес, выбрались Майк и Гейб. Потом очень спокойно и даже равнодушно, с выражением лица «я тут ни при чем» — Смит, и последним кое-как выполз Леха, которого больше не штормило, но зато начало мутить. Смит на ходу косился в планшет. Леха тоже достал свой, теперь привязанный к камерам, чтобы не пугать людей видоискателем.
Дал увеличение — и как-то сразу, на голой интуиции, понял, что говорить нынче Пасечнику не судьба.
На них уже посмотрели через объектив, взвесили, обмерили, идентифицировали, «пробили» по своей базе данных и теперь изучали справку о съедобности.
«Суровый черный босс», он же «большой начальник приехал» был могуч, широкоплеч, круглолиц, немолод и хмуро насуплен. Одет в черный костюм с белой рубашкой без галстука; на лацкане поблескивал крошечной звездочкой какой-то значок.
Тут за версту пахло крупным государственным чиновником, а может, и того выше, международным. И хотя в нем не было совсем ничего от небрежной аристократической изысканности Негра Васи, но Лехе показалось, этот господин способен так же легко бросить: «Я, сука, князь, мне пофигу», имея для того все основания по праву рождения. Он не дышал властью, не олицетворял ее, он прямо-таки физически был ею.
Действительно большой начальник.
Ему что-то нашептывал на ухо один из костюмированной свиты, а начальник круглым глазом косил на Пасечника и едва заметно скалил зубы. Хищно. Как на еду, которая сама пришла.
Мужчина в докторском халате, тоже далеко не мальчик, с седыми висками и лысой макушкой, приветливо улыбался. Чуть прищуренные глаза из-под надвинутых бровей смотрели остро и проницательно. Все, что Леха смог бы сказать про его лицо, и сказать восхищенно — это, ребята, старая Европа.
