Дебанги добился-таки своего: Лехе было очень неуютно. А если честно, страшновато. А если совсем честно, он до того перепугался, что стало уже и не страшно вроде, а именно неуютно, когда идешь и ежишься, словно Йоба глядит тебе стволом между лопаток.
Последний раз Лехе так откровенно намекали, что жить ему осталось недолго, в Лимпопо, «самом здоровом месте в Африке». Он просто забыл, каково это: когда тебя обещает убить человек, которому не фыркаешь в лицо надменно, а веришь безоговорочно и сразу всем телом, до самых пяток.
Холодно это, вот каково. На жаре, увы не спасает.
А потом еще и горячо становится, когда начинаешь злиться в ответ...
Если чиновник АТР гарантирует, что будет страшно — верь ему и делай ноги. А дальше как? Остаток жизни проклинать себя за трусость? Чиновник не понимает, с кем говорит: ты не бросишь своих, не бросишь дело, иначе грош тебе цена. Здесь потерялась техразведка. И техподдержки не дождешься. Ты с голыми руками посреди Африки. И чем хуже понимаешь, что за дьявольщина тут, тем важнее разобраться.
Иначе эти демоны, что пожрали наших, будут жрать людей дальше.
Захотелось джина. Стакан. Залпом. А после взять что-нибудь тяжелое, например, лом — и съездить Дебанги по морде.
Пасечника впереди задержали; его поймал за жилетку секретарь Мишель, тоже крепкий и черный, просто еще по возрасту не такой широкий, как Дебанги, и Пасечник только-только раздраженно стряхнул его с себя. Поэтому к машине Элис они с Лехой подошли одновременно.
— Эй, блин! — предупреждающе крикнула Элис, заметив обвешанного камерами Леху.
Она по-прежнему стояла на башенном модуле, руки в боки, но уже не агрессивная, а задумчивая, поникшая, очевидно усталая.
— Все нормально! — Пасечник помахал ей. — Мы из Института Шрёдингера!
— Чё, блин?!
— Мы ученые! — заорал Пасечник, перекрывая шум. — Шрё-дин-ге-р Ин-сти-тут! Запись в строго научных целях! Конфиденциальность гарантирована!
— Нахер, — вяло сказала Элис и отвернулась.
Снизу вверх и со спины выглядела она божественно. Ничего лишнего: ни тебе недовольного лица, ни неестественно геометричного бюста.
— И между прочим, рассредоточить группу понятная идея, но напрасно волнуешься, обстрела не будет!
— Да пошел ты...
— Прости, здесь очень громко, я не слышу!
В аэропорту стало действительно шумновато, «Железным всадникам» не помешали бы глушители подороже, да и копытами они лязгали вовсю, а уж скрипели...
