– Кто пожаловал?! – рявкнули из темного угла, куда не доползал свет горящих топок. Голос говорившего был надтреснут, как старое бревно в глазу закоренелого лицемера.
Горрин бросил многозначительный взгляд на тучу тяжелого чернильного дыма. Доктор Доу кивнул.
Дым этот было ни с чем не спутать – его испускали папиретки «Гордость Гротода». Неимоверно зловонные, заполняющие легкие смолой, чернящие зубы и кожу, эти папиретки вызывали ощущение, как будто куришь золу. Дым от этого табака сам по себе практически не рассеивался, и если его намеренно не разогнать, приложив при этом еще и известную долю усилий, был способен провисеть черными клуба́ми целую неделю.
– Это я, Дитер! – сообщил больничный аутопсист.
– Доктор Горрин, кто это там с вами?
– Здравствуйте, Дитер, – сказал Натаниэль Доу.
– Доктор Доу? – раздалось удивленное из темноты, и из нее выплыла коренастая фигура, облепленная дымом, словно водорослями; седая борода старика была вся покрыта сажей, как и морщинистое лицо.
Котельщик протер стеклышки защитных очков и почесал голову в промасленном кожаном шлеме.
Видимо, он пытался понять, уж не призрак ли к нему явился.
Дитер-из-подвала, или просто Подвальщик, был очень стар: он застал еще те времена, когда в больнице не продавали никакие билеты, а пациентов принимали с радушием и заботой, лечили и спасали. Кажется, он помнил даже те дни, когда у лекарств не было подлых и коварных побочных эффектов, выведенных специально, чтобы больные никогда полностью не выздоравливали. Старик практически не поднимался наверх, но даже он знал, что Натаниэль Френсис Доу больше в штате Больницы Странных Болезней не состоит.
– Что вы здесь делаете, доктор? – спросил Подвальщик. – Я думал, вы покинули это место навсегда.
– Я тоже так думал. Но я просто был неподалеку – вот и решил навестить моего друга… Грегори, – он кивнул на доктора Горрина, который, казалось, вот-вот рухнет в обморок от счастья.
– А сюда вы зачем спустились? – прищурился старик.
Доктор Доу бросил быстрый взгляд туда, где на полу у металлической лестницы, ведущей на главный котел, чернело пятно.
Будто вросшее в плиты пятно в форме бабочки. Его плечи поникли.
Подвальщик нахмурился и покивал.
– Вы пришли снова увидеть его? – сочувственно спросил он. – Душа все не заживает?
– Швы разошлись.
– Вы не должны себя корить, доктор. Если будете подковыривать постоянно, просто истечете кровью.
– Гм. Какие познания в медицине…
– Я все-таки больничный котельщик. И я понимаю вашу боль, доктор.
