– Начинаем…
– Слушаюсь, доктор!
Воршек принялся вращать ручку, и анатомический стол вместе с прикрепленным к нему ремнями человеком встал вертикально, как зеркало на стойке. Мертвец был не на столе, а в нем, будто в некоей раме, напоминая жуткую картину в полный рост.
Доктор Загеби прочертил пальцем по воздуху круг, и ассистент развернул испытуемого к нему спиной.
Леопольд Пруддс знал, что сейчас произойдет нечто ужасное.
Механические пальцы заплясали, словно доктор Загеби принялся играть на невидимом пианино, прощупывая спину бедного мистера Селзника.
А затем крошечные лезвия на кончиках этих пальцев с чавканьем отделили большой кусок плоти. Обнажился хребет…
Процесс был отработан до мелочей. Никакой суетливости, ни одного лишнего движения. Некромеханик подцеплял куски мышечной ткани, отделял их от тела прямо с кожей и равнодушно бросал в большую бадью на колесах, предназначенную для отработанного материала. Впрочем, самым отвратительным было отнюдь не кромсание.
В какой-то момент руки некромеханика впились в спину мистера Селзника, и Лео показалось, что доктор Загеби что-то там связывает, плетет, прошивает.
Бедный мистер Селзник – он подобного не заслужил… никто подобного не заслуживал…
Стол Лео уже стоял вертикально, а сам он, словно зритель в театре, был вынужден наблюдать за разворачивающейся прямо у него на глазах кошмарной картиной. На этот раз ремни держали крепко – не шевельнешься – и ему не оставалось ничего иного, кроме как смиренно ожидать своей очереди и умолять судьбу, чтобы с ним разделались раньше, чем они возьмутся за мисс Хоппер.
Лаборатория некромеханика и правда чем-то напоминала театр. Словно на сцене, в центре подземного зала располагалось место для операций. Там, где работал доктор Загеби, горело несколько ламп. Все за пределами круглого пятна света было погружено в темноту. В ней проглядывали очертания хирургических машин и верстаков, заваленных механическими конечностями, роторами, пружинами, поршнями и прочими деталями.
Вдоль одной из стен выстроились большие стеклянные ящики с зеленоватым бальзамирующим раствором, в котором замерли мертвые тела – у всех не доставало частей.
На дощатом помосте в глубине лаборатории лежали девять покойников, прибывших вместе с Лео и Лиззи. Все они прошли «подготовительную» стадию: их полностью раздели, побрили и обмыли. А затем в каждый труп ввели то, что доктор Загеби называл «разминателем окоченения».
