– Это еще что такое? – нахмурился доктор Загеби."
"– Оповещение со станции! – завизжал Воршек, радостно потирая руки. – Кто-то приехал! Нам привезли еще одну партию мертвецов!
Некромеханик не разделял восторгов ассистента.
– Слишком рано, – хмуро проговорил он, глянув на трубу пневпомочты. – К тому же мне не сообщали о второй поставке или об изменениях графика. Мы не успеваем… Я ведь только начал!
Доктор Загеби повернулся к двери лаборатории, где в потемках стоял один из жутких некроконструктов, которые схватили беглецов в тоннеле и приволокли их сюда.
– Мистер Семьноль, проверьте, что там такое! – велел доктор и вернулся к работе: скрипнул мел, некромеханик забубнил что-то о каркасах и роторах.
Выражение на зеленом лице механического мертвеца никак не изменилось, но он понял, что от него требуется, и покинул лабораторию.
***
Штурвал-вентиль со скрипом крутанулся, и тяжелая дверь повернулась на петлях.
Мистер Семьноль вышел на платформу. Спустившись по лестнице, ведущей на пути, он пошагал вдоль них.
За ним последовали еще несколько членов его посмертного клуба.
Творения доктора Моргга приближались к паромотрисе со всех сторон. Помимо тех, что шли от станции, еще около дюжины появилось из дверей служебных коридоров. Меж путями в земле открылся люк, и из него начали выбираться прочие конструкты.
Роторы в груди механических мертвецов мерно вращались, из вмонтированных в лопатки труб курились тоненькие струйки дыма, негромко гудели сердцегенераторы. Тяжелые окованные башмаки протезов вминали землю, крошили камешки…
Когда до вагона оставалось не больше десяти шагов, мистер Семьноль остановился, цилиндры в его брюшной полости пришли в движение, из медной трубы, заменявшей ему горло, вырвалось:
– Подтверждение! Требую подтверждения!
Лучи двух прожекторов паромотрисы впивались в темноту, выхватывая полсотни ярдов пути.
В этих лучах волнами парила пыль. Из труб валил дым. Надрывался гудок.
Ответа из вагона не последовало – пароль не назвали, а это значило, что гости, прибывшие на станцию «Моргг», были незваными.
Ротор движителя мистера Семьноль заработал на повышенных оборотах, фонари в его голове зажглись ослепляюще-ярко. Тут же загорелись глаза и прочих некроконструктов.
Мистер Семьноль подошел к кабине машиниста и, схватившись за поручень, поднялся.
Само понятие «удивление», равно как и все с ним связанное, осталось для некроконструкта в прошлой жизни, но если бы он мог испытывать эмоции, сейчас точно удивился бы.
