Мертвец (СИ)

После чего мои новые сопровождающие повели меня куда-то в глубь крепости. В конце концов, меня занесли (к тому времени, сам я идти уже не мог) в какой-то подвал.

С трудом приподняв голову, я узнал типичную тюрьму местного разлива. Со всеми прелестями ей присущими: человеческие кости на полу, снующие туда сюда крысы и миска с чем непонятным напоминающим чью-то блевотину. Всё так сказать в комплекте. Последним усилием я оглянулся, и узрел массивную деревянную дверь с небольшим решётчатым окошком наверху. Естественно крепко накрепко закрытую.

А в следующее мгновение сознание меня покинуло.

...Я пробыл в темницы весь тот день. И следующий тоже. Под вечер второго дня, так и не дождавшись в очередной раз, внимания к моей персоне, я свернулся калачиком на грязном тюфяке и уснул. Несмотря на голод есть ту дрянь которую принесли в середине дня тюремщики желания у меня не возникло.

На следующий день, ранним утром хмурые стражники вывели меня из камеры, после чего, взяв меня под руки, куда-то потащили. Соображал я куда лучше, чем в момент своего попадания сюда, поэтому понимал, что ничего хорошего меня в будущем не ждёт.

Пытаться разжалобить стражников я даже не пытался. Они мне ещё в первый день, когда принесли еду, разъяснили своё отношение к моим жалобам.

Наш со стражниками путь окончился в помещении до боли напоминающем пыточную. Мои надежды на лучшее загнулись сами собой. А на их место пришёл страх.

С дикими глазами я из последних сил попытался отстраниться. Стражники с лёгкостью мне восприпятствовали и всё-таки втащили внутрь пыточной.

Там меня уже ждали: высокий мужчина в дорогом костюме, средневекового покроя и мрачный бугай, задумчиво вертящий в руках раскалённый прут. Стражники передали меня в руки палача и помогли ему зафиксировать моё тело на устрашающего вида конструкции. Закончив с этим стражники встали у дверей, а палач направился к жаровне.

Всё это время мужчина в богатом одеяние о чём-то увлечённо мне рассказывал. Так и не дождавшись от меня никакой реакции, он сделал какой-то знак бугаю.

...Когда я в очередной раз перестал кричать, мужчина задал мне какой-то вопрос. К тому времени я был бы и рад ему ответить, но даже калёное железо не смогло научить меня чужому языку. На все мои жалкие попытки заговорить на русском, у палача был один ответ. Калёный прут.

Так повторялось уже много раз.

В отчаянии я даже ппытался изъясняться жестами.