Мертвое

Ей шел блеск самоцветов, он подчеркивал смуглую кожу южанки и яркие темные глаза.

Но к огорчению Ливентии, все это великолепие совершенно не трогало Кристиана."

"После нашей ссоры февр старался вообще не смотреть в мою сторону. Хотя я часто ощущала его взгляд. Когда делала в гостиной домашние задания, когда склонялась над книгой и хрустела яблоком, когда отрабатывала бег или прыжки, когда сидела на ступеньках Вестхольда с Меланией, Ливентией или Итаном. И этот взгляд был тяжелый, пристальный. Какой-то… ждущий.

Но разбираться в поступках февра у меня не было ни сил, ни желания. Список Двери не давал расслабиться ни на минуту. Каждый день приближал учеников к вожделенному событию, и все наши мысли поглощал Мертвомир.

И штрафные звезды, из-за которых список менялся почти ежедневно.

Тренировки стали жестче, теперь все отстающие тоже получали штрафы и сползали вниз по списку. Поэтому я отбросила маску изнеженной богачки и взялась за дело всерьез.

Каждый день мы бегали вокруг Вестхольда, до яблоневого сада и обратно, прыгали, подтягивались и даже отжимались, что вызывало стоны у Ливентии и насмешки у парней.

Ко всеобщему удивлению, Мелания показывала совсем неплохие результаты, к тому же она оказалась самой прилежной ученицей и вскоре даже поднялась на шестое место списка.

— Это святая Ингрид! — радостно воскликнула послушница, когда на доске в лекторной появился обновленный список. — Святая дает мне силы!

К сожалению, на следующий день ее святая, видимо, отлучилась, и кто-то насыпал в ботинки Мелании битое стекло, так что во время бега послушница изранила ноги и отстала.

Ну и как следствие — скатилась вниз списка.

Наставники не принимали никаких оправданий.

Как и Мертвомир — говорили они.

Хлюпающую носом Меланию я отвела к врачевательнице.

— Не реви! Мы найдем змея, который это сделал, и оторвем ему… что-нибудь важное!

— Я буду молиться, чтобы святая Ингрид образумила заблудшую душу, — прошептала Мелания, а я скептически фыркнула. Лучше дать обидчику в нос, это гораздо действеннее молитв.

Но спорить, конечно, не стала.

Так продолжалось, пока не появился букет. Проклятый букет!

Утром я спустилась в гостиную, на ходу заплетая волосы. Кристиан уже был внизу, расставлял на столе чашки. Правда, самые обыкновенные, не душевные. Но мне нравились эти краткие минуты единения, когда Крис ставил на огонь чайник, а я вытаскивала из плетенки свежую сдобу.

Февр по утрам пил черный и горький, как древесная кора, кофейный напиток.