Мертвое

Об эфриме, Харди Дэффе и тайнах Двериндариума. А ведь на фрегате до сих пор веселятся и танцуют ученики, даже не подозревая о том, что происходит совсем рядом.

Мне было безумно жаль старика архивариуса, а еще мне было страшно.

А когда дверь дома за мной захлопнулась, я взлетела по лестнице и вытащила из-за корсажа грязный листок. В тусклом свете рожка на нем темнел карандашный рисунок. Сплетенные линии. Вероятно, кто-то иной посчитал бы этот узор лишь очередной выдумкой безумного архивариуса. Но только не я.

Потому что точно такой же рисунок был вырезан на моем теле. Такие же линии нанес мне ножом Ржавчина.

«Надо искать не зверя, — сказал Харди Дэфф. — Надо искать человека».

Человека с таким рисунком. Меня.

Но почему? Почему я? Что происходит? Зачем эфрим схватил меня? Зачем?

Горло сдавило от страха. Оглянувшись на дверь, я открыла колбу лампы и сунула листок в огонь. Когда от бумаги остался лишь пепел, дышать стало немного легче. Но на душе было тревожно. Ведь я соврала феврам. Я не видела, куда делся эфрим, но догадалась.

Он стал каменной статуей на стене Вестхольда. Не было иного варианта. Он стал этой проклятой статуей!

И я прекрасно помнила тот жуткий момент, когда раненый эфрим упал вместе со мной на землю. Его крылья обернулись вокруг моего тела, чтобы защитить меня от удара. Чудовище упало на спину, смягчив мне падение.

Либо я сошла с ума, либо это чудовище приходило за мной.

Глава 18

Ожидание

— Давайте посмотрим, что с вами, февр Стит, — сказала врачевательница Куартис.

 — Снимите рубашку, пожалуйста.

— Это просто царапины. — Я поморщился, но послушно разделся и сел на высокую кушетку в лекарской.

Госпожа Куартис, несмотря на поздний час, выглядела бодрой и собранной.

— Много работы? — спросил я, покосившись на булькающую колбу в углу лекарской. Меня от этого места всегда немного знобило и хотелось дать деру.

— Изучаю яд песчаной гадюки. Изумительные, невероятные свойства! — улыбка Саманты могла бы осветить Вестхольд. Все же госпожа Куартис поразительная женщина.

Яды и неизвестные болезни радуют ее куда больше, чем красивые платья или драгоценности!

Она окинула изучающим взглядом глубокие кровавые борозды на моей груди и прищурилась.

— Так-так. Эфрим?

Я кивнул.

— Его поймали?

— Нет.

— Ясно. Дышите равномерно, февр Стит. — Врачевательница взяла мою руку и приложила пальцы к запястью, где бился ток крови."

"Глаза Саманты Куартис стали отрешенными, а я ощутил легкое покалывание в теле.