Мертвое ущелье

И еще она унаследовала от отца желание и стремление к борьбе со злом, за свободу своего народа и великой Советской России. Старый казах, воевавший с басмачами и первый в округе надевший красную звезду на свою шапку, считал единственным спасением для своего народа от голода, притеснений, усобиц и нашествий — Россию и советскую власть. Может быть, поэтому он и дал дочери русское имя — Ирина.

Она была на два года старше Игната, весной сорок четвертого ей исполнился двадцать один год. В войсковой разведке она с самого начала войны.

Игнат знал от командования, что радистка — сержант Тулегенова имеет Знамя, Третью Славу и две Звездочки (* Принятое на фронте разговорное сокращение названий орденов.), не считая медалей. Это для женщины даже в такие крутые военные времена было неправдоподобно много.

Девушка она была строгая, и армейские кавалеры-щеголи, зная это, вынуждены были с этим мириться. Однажды пристал к ней лихой лейтенант из оперативного отдела. Крепко пристал. Так она выдернула из кармана свой «вальтер», из которого стреляла без промаха, пообещала пристрелить.

И сказала: «А потом пусть меня судит трибунал». Правда ли так случилось или кто выдумал — неизвестно, но все это было в ее характере.

В разведотделе армии все ее называли просто и уважительно: «сержант Ирина».

3. «МЕРТВАЯ ГОЛОВА»

— Ирина!

— Да! — Она ответила мгновенно, повернув к нему голову, будто и не спала.

— Я ухожу. Вернусь вечером, как стемнеет.

— Иди.

Слабый утренний ветерок приятно холодил лицо Игната и приносил лесные запахи.

Ничего тревожного пока не было. Разведчик шел на ветер, вслушиваясь и внюхиваясь в предрассветную мглу.

Через полчаса он отметил первые признаки приближения к расположению немецких частей. На грунте широких и уже накатанных лесных дорог можно было разглядеть следы гусениц «тигров» и «пантер», возле дорог пахло бензином и горелым танковым выхлопом.

Он должен был обследовать округу в десять-пятна-дцать километров в поперечнике, уточнить количество техники и номера частей, их расположение.

Но кроме этого у него была еще одна, самая главная задача, о которой не знала его напарница радистка.

Он нанес на карту первый дорожный указатель. Это была доска, аккуратно, по-немецки, прибитая к столбу, на ее белом фоне черной краской было нарисовано два символа: овчарка с приоткрытой пастью и трезубец. После трезубца стояла цифра «17».

Игнат знал, что трезубец в данном районе означает тяжелые танки.