Мертвопись

Ты – Гуров, тебе пустого не предложу. Нет тут криминала, начальник, это личное. И просить хочу за душу безгрешную.

– Говори, а потом решим, – покачал головой Лев.

– Не оставь дочку мою. Я тебе напишу, где она и как. Помоги ей, начальник! Век буду богу молиться. С того света буду молить.

– Дочь? – Гуров ошарашенно взглянул на Миронова. – Ну, удивил! Как же ты так с вашими воровскими понятиями и законами вольно обошелся. Может, и жена есть?

– Нет у меня ни жены, ни семьи, – горько отозвался Миронов. – Вор я! А вот дочь есть.

Любил я одну женщину, сильно любил. Может, единственный раз в жизни по-настоящему. Все готов был ради нее бросить!

– А почему не бросил?

– Не смог. Сел я тогда, надолго сел. А она, когда узнала, кто я на самом деле, все бросила и уехала. Беременная уехала, я это узнал. Потом долго искал ее. Нашел недавно, почти через двадцать лет. Я дам адресок, начальник, съезди, узнай, как они там. Если чем помочь надо, ты помоги, а?

– Обещаю, – кивнул Лев. – Только если дочь не знает о том, кем ты был, я думаю, ей и не надо рассказывать.

Ты-то хоть понимаешь, что ей нечем гордиться? Или ты мечтал, чтобы она пошла по твоим стопам, воровайкой стала известной, по колониям полжизни прошлялась? Этого хочешь?

– Нет, – помотал головой Миронов. – Ни моей судьбы я ей не хочу, ни судьбы матери, которая скрывает от дочери имя ее настоящего отца."

"– Ладно, Миронов, я не буду терзать тебе душу, не полезу в нее со своими понятиями. Твоя жизнь, твои ошибки. Я не священник и не врач. Я опер, и моя работа в другом заключается.

Другие язвы общества лечить.

– Презираешь? – усмехнулся Мирон.

– Ты бы удивился, если бы я сказал «нет», – ответил Гуров. – Мне никогда не понять, зачем люди сами, своими руками гробят свою жизнь ради дешевых иллюзий. Жить за счет других, обворовывая ближнего своего, не позволит ни одно государство и ни одно общество. На что все вы надеетесь? Или это для вас просто игра с адреналином? Поймают – не поймают. И когда поймают. А до того времени я король жизни? Знаешь, Мирон, щадя твое самолюбие, я не стану говорить, что медики давно узнали, что склонность к воровству – это болезнь.

Поэтому не презираю. Все, я был честен с тобой.

– Я знаю. Раз приехал язвы лечить, то лечи! Я тебе сдам кое-кого в этом городе. Тех, кто устроил тут такой беспредел, что ни в одной колонии не снилось, где администрация вожжи опустила. Здесь, в Усть-Владимирове, Гуров, чистый «Владимирский централ» устроили. Владимировский, так уж точнее.