Мертвопись

 – Мне не хотелось привлекать внимание на улице, но считаю, что удостовериться вам следует, что я не проходимец и не преступник, называющий себя работником полиции.

– Вообще-то я вам еще на улице поверила, – снова пожала плечами женщина, и Гуров подумал, что она слишком часто это делает. Значит, нервничает.

– Речь пойдет о вскрытии, которое вы делали восемь лет назад. В морг доставили тело майора полиции Морева, погибшего в результате пьяной драки на улице. Преступники были задержаны по горячим следам, дали признательные показания, подтвержденные приобщенными к делу уликами, и благополучно осуждены на различные сроки заключения.

– И что вы хотите от меня? – Хорева снова пожала плечами, и Гурова это стало уже откровенно раздражать. – Прошло восемь лет, вы думаете, я помню подробности? У меня каждый день исследования, я пишу уйму отчетов и актов…

– Вы помните то вскрытие! – жестко прервал Лев поток слов своей собеседницы. – Я не думаю, что вы каждый раз допускаете подобное, что допустили тогда.

Вы порядочная женщина, прекрасный специалист, но один раз вы пошли на сделку с совестью. Не перебивайте меня! Все, что я вам скажу, фактически доказано и может быть оформлено надлежащим образом, но я не хочу пока говорить официально. Только от вас будет зависеть, в каком тоне пойдет официальный допрос. А сейчас я просто хочу узнать от вас кое-какие подробности.

– Я не понимаю, – тихо проговорила Хорева.

– Все вы понимаете, и все вы помните, – заверил Гуров. – Хотите подробностей? Пожалуйста! Ножевое ранение, полученное майором Моревым в результате драки, было не смертельным.

Причиной его смерти стало огнестрельное ранение. Вы скрыли этот факт. Тем не менее есть свидетели, есть показания, есть и улики, подтверждающие мои слова. Даже показания самих участников той драки, двое из которых все еще отбывают срок в колониях. Понимаете, за чужое преступление отбывают! У нас даже пистолет есть, из которого был произведен тот трагический выстрел.

– Вы не докажете, – прошептала женщина, то ли боясь записи разговора, то ли потому, что ее покинули моральные силы.

– Все доказывается, поверьте моему опыту.

– Даже эксгумация не поможет. За восемь лет ткани распались, не найдете вы следа пулевого ранения.

– А вы сейчас не о том говорите и не о том думаете, – задумчиво произнес Гуров и покачал головой. – Вы же женщина, вы мать, а так спокойно отправили в колонию троих парней, которые не убивали человека.