Мертвые хризантемы

Вот цветы – да, из оранжереи, но это даже я скажу, таких в продаже не бывает, какие-то коллекционные сорта, которые в букетах не стоят, – снова и снова просматривая бумаги, проговорила Полина. – Что-то здесь не то, Слава, что-то не то… и потом, я все время мучаюсь – где я-то могла видеть эту заколку? Понимаете, я точно видела ее, но гораздо раньше, чем Индиков ее показал. Не могу вспомнить…

Кучеров взял у нее фотографию заколки, повертел и пробормотал:

– А ведь я тоже ее где-то видел. И не у Кику… нет, не у Кику… погодите-ка! – вдруг оживился он и побежал к выходу.

Ничего не понимая, Полина проводила его взглядом, точно так же, как и шедший по коридору сотрудник изолятора.

Она вернулась в комнату для допросов и попросила конвойную не уходить далеко:

– У нас тут прямо на ходу совещание, извините.

Женщина пожала плечами:

– Да мне-то что? Я на дежурстве.

– Дина Александровна, давайте поговорим вот о чем. Из вашей комнаты изъята заколка в виде шпильки ромбовидной формы, украшенная жемчужными нитями и цветком хризантемы.

– Хана-канзаши, – машинально поправила Кику, глядя в стену поверх головы Полины. – Это подарок моего отца.

– То есть это штучная вещь?

– Разумеется. Она сделана на заказ.

– И… – начала Полина, но тут в дверь снова постучали – вернулся Кучеров. – Извините, я на минутку. – Каргополова вышла в коридор. – Слава, вы мешаете мне вести допрос. Я то и дело вынуждена прерываться, это нервирует и меня, и подозреваемую.

– Да погодите вы! – отмахнулся Кучеров и протянул Полине какую-то газету.

– «Осинский цементник». Вы разверните, там на второй полосе.

Она развернула газету и поняла, что имеет в виду начальник убойного отдела. На второй полосе красовалась фотография Аниты Комарец, и в пучке ее волос Полина увидела ту самую заколку. Газета была датирована тридцатым июня, и Каргополова вспомнила, где именно видела ее – в машине, которую присылал за ней Кучеров, несколько газет лежали на заднем сиденье, и она просмотрела их, пока ехала на место третьего преступления к ангарам.

– Слава, вы что-нибудь понимаете?

– А я вот думаю, что заколок две, сейчас это проверю.

Она свернула газету и вернулась в комнату. Кику, скрестив на груди руки, по-прежнему сидела на стуле, неестественно выпрямив спину, словно боялась коснуться лопатками ободранной искусственной кожи.

– Странная у вас манера допроса, Полина Дмитриевна, – произнесла она. – В кино так не бывает.

– В кино вообще все по-другому.