Мертвые хризантемы

– Ну у вас ведь наверняка есть фотографии цветов, которые вы нашли в карманах этих людей? Покажите мне их.

Полина придвинула к ней три снимка, на которых были изображены головки хризантем. Кику взяла их в руки, приблизила к лицу, долго рассматривала, и лицо ее становилось все мрачнее. Наконец она отложила снимки:

– Вот эта – сорта Эверест. – Она придвинула Полине фотографию белого цветка с темной серединкой. – Морозоустойчивый сорт. Вот эта – Опал, гибридная, довольно неприхотливая, яркого желтого цвета.

А вот эта – Пинг-Понг, она белая, плотная, напоминает мячик для настольного тенниса. Я купила ее всего год назад, она плохо приживалась, болела, только-только зацвела… – Полине показалось, что Кику даже всхлипнула, глядя на безжизненную головку цветка на снимке. – А теперь представьте, как я, выходив больное растение, отрываю с таким трудом распустившийся цветок.

– Если честно, то сложно, – призналась Полина, вспомнив, с какой любовью Кику в оранжерее рассказывала ей о сортах хризантем, как нежно касалась рукой листьев.

Представить, что эта же рука безжалостно калечит растение, Каргополова как-то не могла. – Но, согласитесь, мои впечатления к делу не подошьешь. Кто еще, кроме вас и Аристарха Соломоновича, имел доступ в оранжерею?

– Да кто угодно! Матушка, например, хотя я категорически запрещала ей туда входить. После ее появления цветы головки опускали, у нее энергетика тяжелая, растения это чувствуют. Кстати, – вдруг оживилась Кику и даже подалась вперед, – буквально недавно я вошла утром в оранжерею и увидела оборванные кусты.

Точно – это же Пинг-Понг и был… я пошла к матушке, спросила, заходила ли она в оранжерею… та, конечно же, отнекивалась. Но кто-то ведь цветок сорвал?

– Это не в то утро вы повздорили с Анитой Геннадьевной и расцарапали лицо Натану Славскому?

– Ну это ведь вчера было.

– Точно… вчера и было… там еще земля была перекопана под Умкой… – забормотала Кику, глядя в стол.

 – Была перекопана земля, корни у Умки вывернулись наверх… это меня и взбесило… да, точно, вчера утром! – она снова подняла глаза на Полину. – Ночью кто-то был в оранжерее и закопал там телефоны, которые вы мне предъявили как украденные у убитых. И это не могла быть я. Во-первых, зачем тащить такие улики в свой дом, а во-вторых, я ни за что не стала бы так вредить цветам. Ни за что. – Это она сказала так твердо, словно произнесла клятву.