Мертвые хризантемы

Ладно, молчи пока, не трать силы. Вон уже неотложка…

Со стороны города приближалась, завывая сиреной и мелькая синей мигалкой, машина «Скорой помощи».

Кассету они смотрели втроем, закрывшись поздно вечером в кабинете майора Кучерова. Сделали они это по единственной причине – Анита Комарец исчезла. Ее мобильные телефоны были вне сети, домой ее отвез водитель, но домработница категорически утверждала, что хозяйка будто сквозь землю провалилась – как приехала, видели все, а вот куда и как ушла – никто.

Полина попросила Галину Васильевну осмотреть вещи и выяснить, не пропало ли чего, а Кучеров в это время делал запрос на вокзал.

Речковский ходил по кабинету и заметно нервничал – только что майор наорал на него и пообещал, что выгонит со службы за нарушение приказов старшего по званию. Илья за собой вины не чувствовал. Ну да – вместо того, чтобы отправиться в коттедж Аниты за списком гостей, поехал за Славцевым, решившим сделать маленький гешефт – но ведь получилось, что это был правильный выбор, и Натан теперь останется жив, хоть и будет долго лечиться после операции.

Однако у Кучерова было другое мнение, каковое он и довел до сведения своего подчиненного, использовав выражения далеко не парламентские.

– Она купила билет на рейс в Москву из соседнего города, – вдруг произнес Кучеров, мониторивший что-то на экране компьютера. – И уже улетела. А в Москве она пересаживается на рейс в Прагу. Мы ее больше не увидим. Что, интересно, ее заставило так скоропостижно бежать?

– Содержимое кассеты, – произнесла Каргополова.

 – Зимин оказался человеком, который в курсе того, что на ней записано. И Анита не могла допустить обнародования этой записи. Думаю, теперь мы можем это посмотреть.

Запись на кассете была не очень качественной, то и дело полосила, но это объяснялось еще и датой, стоявшей в углу кадра – в буквальном смысле прошлый век. В кадре – большая кровать в совершенно пустой комнате, на кровати сидит миловидная стройная девушка в короткой юбке и облегающей маечке на бретельках.

Лица сначала не было видно, но в какой-то момент девушка повернулась к камере, о существовании которой, очевидно, не знала, и Полина с удивлением узнала в ней Аниту Комарец – только очень молодую и с немного иными чертами лица.

– Погодите… – произнес и Речковский, подавшийся вперед, ближе к экрану. – Это не Анита?

– Она, – кивнул Кучеров. – Нос другой и скулы, но это точно она.