Мертвые хризантемы

– Будь это так, ты бы сейчас дома суп варила и уроки у дочери проверяла.

– Ладно-ладно, я все поняла. Как дети?

– Иван давно спит, а Инка все пишет и пишет, как Пушкин.

– Да скорее как Баженов.

– Театральный критик девятнадцатого века, – объяснила Полина, сама узнавшая о существовании такового только в поезде по дороге в Осинск.

– Это куда же дочь наша метит-то? В богему? – притворно ужаснулся Лев. – Но, с другой стороны, это лучше, чем в прокуратуру.

– Ладно, шучу. В общем, пишет весь вечер.

– Ты ей напомни, что она мне обещала прислать на почту свою статью, – попросила Полина.

 – Пора мне ужин заказывать и за дело браться. Целую. Завтра позвоню.

Заказав ужин и действительно отправив мужу снимок сервированного столика, Полина, конечно, тут же забыла о его существовании и углубилась в чтение материалов, даже не заметив, как за окном совсем стемнело и зажглись фонари.

«Отпуск мне нужен. Хороший такой отпуск, полноценный, со сменой обстановки. Полететь куда-нибудь… да, к морю бы хорошо, еще ведь можно купаться.

Или просто лежать на пляже, прихватив плед и какую-нибудь книгу. Да, точно. Так будет правильно. Человек должен отдыхать, невозможно при моей профессии не перезагружать голову, иначе сравняешься с пациентами. Чужие проблемы и странности заразны, кто бы что ни говорил. И от них всегда хочется отмыться – что после работы, что в отпуске. Поэтому я так люблю море».

Море… огромная сине-зеленая водная гладь, простирающаяся на многие километры, так, что не видно очертаний берега.

Так хорошо отплыть подальше, лечь на спину, раскинуть руки и смотреть в небо, которое является словно бы зеркальным отражением. Море снизу, море сверху… Жаль, что нет возможности туда поехать, да и вообще за всю жизнь подобное удалось лишь пару раз.

Опять звонила Кику, истерила, как обычно, без повода. Откуда вообще в женщине может быть столько истерики? Как в таком небольшом теле помещается такое количество негативной энергии? Даже не разрушительной – какой-то бестолковой, ненужной? Любую проблему можно решить спокойно, но Кику, конечно, всегда была иного мнения.

По-настоящему ее любил только отец. Да, отец… а сейчас у нее есть лишь старенький садовник Аристарх Соломонович, который, кажется, жалеет Кику и считает ее не совсем нормальной. Положа руку на сердце так думает не он один. Даже секретарша Маша порой позволяет себе сказать, что Дина Александровна ведет себя как подросток в пубертатном периоде.