Мертвые хризантемы

Анита отбросила листы с речью, взялась пальцами за виски и принялась массировать их по кругу – так учил муж, чтобы снять головную боль и сбросить напряжение.

«Мне надо быть осторожнее, – думала она, медленно совершая круговые движения пальцами. – Осторожнее, потому что теперь непонятно, кто кому друг, враг или союзник. Даже с Натаном не стоит быть до конца откровенной. Нет, он, конечно, мой человек, но даже такие предают. Вообще никому нельзя верить. А самое ужасное – я боюсь завтра ехать на завод».

В этом она призналась себе внезапно, хотя ощущение преследовало ее с того самого выездного заседания.

Аните начало казаться, что всюду, где она теперь появится, станут возникать эти люди с плакатами, написанными кроваво-красной краской. Она будет видеть свою фамилию, читать эти «Долой» и «Убирайся»… а надо держать лицо и никак не реагировать. А как, ну как можно не реагировать?! И журналисты… эти пираньи с микрофонами и камерами, готовые накинуться скопом и в секунду обглодать ее до костей, если только она не сможет сохранить спокойствие. Сейчас каждое слово, каждый жест, каждое выражение лица будет рассматриваться как в лупу. И у нее нет права на ошибку, иначе выборы она проиграет.

Анита собрала с дорожки разлетевшиеся листки с текстом завтрашней речи и вернулась в дом, поймав себя на том, что настороженно прислушивается к звукам на половине Кику. «Как будто я не имею такое же право на этот дом, как и она! Как будто я здесь приживалка! Саша-Саша, зачем ты сделал это? Ну ведь ты же все понимал, ты знал, что она ненавидит меня, с первого дня, как я появилась в твоей жизни, эта дрянь меня терпеть не может! А твой уход только обострил в ней эту ненависть.

Она же меня считает виноватой в том, что ты… как будто это я затянула ремень на твоей шее! Саша, но ведь это не так! Я не хотела, чтобы все так случилось, никто не может желать такой смерти человеку, с которым прожил много лет!»

Аниту вдруг охватило отчаяние, она словно оглянулась назад и увидела свою жизнь – и ту, что была у нее до встречи с Александром, и ту, что была с ним, и даже ту, что есть сейчас, когда его не стало.

И ни в одной из этих трех жизней Анита не была счастлива. «Вот поэтому мне нужно уехать. Надо изменить все – и тогда, может, жизнь пойдет как-то иначе, пусть хоть ненадолго».

Кику ушла совсем неслышно – всегда так исчезала, только постельное белье еще долго хранило запах ее духов, сладковатый, цветочный. Надо же, сегодня даже постель заправила.