Мертвые хризантемы

Она высунулась между сидений и заговорила:

– Смотрите, Слава, что мне показалось… Дина Комарец женщина весьма своеобразная, не сказать грубее…

– Да она просто чокнутая, называйте вещи своими именами, – скривился вдруг Кучеров. – Динка училась с моей сестрой в одном классе, так еще в то время у нее здорово фляга подсвистывала. А уж когда она в институт этот поступила – все, прощай, кукушка. У нее и отец был того… с причудами. Его так и звали – чокнутый профессор. Он круглый год в выходные ходил по городу в кимоно и белых носках.

У нас же здесь филиал одного столичного вуза, так вот он там читал историю Востока и еще японский и китайский преподавал желающим. Нарядится как огородное пугало – и чешет по улице, руки за пояс засунет. Смехота, да и только. Но надо отдать должное – умный был мужик. А Динка… когда мать ее отравилась таблетками, у нее вроде как нервный срыв случился, она месяц вообще не разговаривала. А еще через месяц профессор привел в дом Аниту. Ну народ разное болтал – мол, это из-за Аниты жена профессорская на тот свет отправилась, узнала, что роман у них, но кто же точно скажет? Динку они из больницы забрали, выходили понемногу. Аниту она, кстати, возненавидела, хоть и делала вид, что это не так. А с головой у нее с тех пор плоховато. Она же первая мать нашла мертвой, из школы пришла, а та лежит на кровати в кимоно и вся белая.

– Слушайте, Слава… А вчера, когда я к ним в гости приехала, Кику вышла к столу в макияже, который гейши накладывают – там все лицо и шея выбеливаются, а по губам проводится красный мазок.

Зрелище, скажу я вам, жутчайшее… – сказала Полина, и Кучеров кивнул:

– Ага, есть у нее такое. Помню, они в школе какой-то спектакль играли, так Динка вот как раз в таком макияже и явилась, там у классухи их чуть инфаркт не приключился.

– А сестра ваша с ней общалась?

– Да вы что? Динка изгоем была. Бить, правда, никто не решался – знали, что отец ее научил каким-то хитрым приемам. Но ни в компании не брали, ни на вечеринки не звали.

А спектакль – это классуха настояла, ну вот и получила… Динка, кстати, танцами занималась в Доме творчества, вот там была у нее какая-то вроде подружка. – Кучеров почесал в затылке. – Нет, я не вспомню, надо Машу спросить. Маша – это сестра моя, – объяснил он Полине, и та кивнула:

– Да, было бы хорошо. Анита Геннадьевна мне сегодня сказала, что Дина не ночевала дома.

– Ну это запросто мог быть и мужчина.