Мертвый сезон

– Ну, как рука, маэстро? – спросил Глеб Сиверов самым миролюбивым тоном, на какой был способен в данный момент.

Костя Завьялов, набычившись, сверкнул на него из-под насупленных бровей черными, как угли, глазами.

– Сам, что ли, не видишь? – буркнул он.

Правая рука у него была в гипсе, уже успевшем изрядно запылиться. Из гипсового кокона торчали кончики толстых, как сардельки, пальцев, тоже грязных и оттого особенно неприятных.

– Вижу, – сказал Глеб. – Ну, кто старое помянет, тому глаз вон.

– А кто забудет, тому оба долой, – пробурчал Завьялов.

Они сидели на террасе летнего кафе, выходившей на море. Легкий ветерок трепал над их головами полосатый тент и играл углами несвежей скатерти. На террасе звучала музыка, в небе светило солнце, а вокруг было полно народу, и поэтому, наверное, Костя Завьялов чувствовал себя настолько свободно, что даже отваживался осторожно грубить. Впрочем, подумал Глеб, очень может статься, что он просто не умеет разговаривать по-другому...

– Золотые твои слова, – сказал ему Глеб.

 – Поэтому предлагаю нам обоим поберечь зрение – про старое помнить, но вслух не вспоминать.

Подошла официантка и поставила перед Глебом чашку черного кофе, а перед Завьяловым – запотевшую кружку темного пива.

– Утром выпил – день свободен, так, что ли? – с насмешкой спросил Глеб.

Завьялов злобно покосился на него и молча приложился к кружке.

– Слушай, чего тебе от меня надо? – спросил он, обсасывая с усов пивную пену.

Глеб ненадолго задумался. То, что он намеревался сделать с этим человеком, здорово смахивало на преднамеренное убийство.

Впрочем, у Кости был выбор, о котором он, правда, не знал, но мог бы догадаться. Если он сделает только то, о чем его сейчас попросят (не больше!), пользы от этого не будет никакой, но и вреда – тоже, особенно ему. А если опять попробует словчить, в чем Глеб почти не сомневался, тогда он, Костя Завьялов, – труп, и винить в своей смерти ему будет некого, кроме себя самого. В конце концов, учитывая то, что произошло со Стаканычем, Завьялов ничего, кроме смерти, и не заслуживал.

– Ты в курсе, что Стаканыча убили? – сказал Глеб, старательно сохраняя рассеянно-благодушное выражение лица. – Только не ври мне, понял? Я тебя не спрашиваю, кто это сделал, я сам это знаю и разберусь без твоей помощи. Я спрашиваю только об одном: ты знаешь, что он умер? Знаешь, как это произошло и почему?

– Ну, слышал краем уха, – неохотно ответил Завьялов. – Вроде убили его...