Мертвый сезон

И нужна огромная, фантастическая, небывалая удача, чтобы такого звонка не последовало. Резать телефонные провода в век мобильной связи – чепуха, нонсенс. Какая-нибудь сволочь все равно успеет нажать клавишу быстрого набора, и с этого момента в распоряжении Глеба Сиверова останутся считаные минуты.

Глеб отыскал подключенный к следящим камерам видеомагнитофон, извлек кассету, спрятал ее в просторный карман своей легкой спортивной куртки, а потом, не отвлекаясь на бессмысленные разрушения, просто отключил питание следящей и записывающей аппаратуры.

Дом Багдасаряна временно ослеп и оглох.

Он посмотрел в широкое окно, выходившее во двор, и увидел изумрудный газон, расчерченный плавно изогнутыми линиями дорожек, с клумбами, цветы на которых были подобраны с большим вкусом, с вечнозелеными живыми изгородями и с высаженными в кажущемся беспорядке пальмами. За всем этим великолепием возвышался дом – приземистая трехэтажная коробка из стекла и бетона, выстроенная в урбанистическом стиле семидесятых годов, без всех этих башенок, висячих балкончиков и прочих архитектурных излишеств.

Снаружи обиталище Багдасаряна напоминало небольшой дом отдыха советских времен – элитный, разумеется, из тех, куда доступ простым смертным строго-настрого воспрещен.

Перед широким низким крыльцом калился на солнце "Ягуар" – тоже широкий, низкий и стремительный, даже несмотря на то, что в данный момент никуда не ехал. Людей во дворе не было; потом откуда-то появился человек в черных брюках и белой рубашке с коротким рукавом, открыл машину, достал оттуда какую-то тряпку и принялся любовно протирать ветровое стекло.

Рыжие ремни наплечной кобуры особенно четко выделялись на фоне белоснежной рубашки, и Глеб понял, что, несмотря на кажущееся спокойствие, дом Аршака Геворковича находится на осадном положении. Правда, никто не мог ожидать, что одиночка, которого травят, как дикого зверя в логове, нападет средь бела дня; именно на это рассчитывал Глеб, и расчет его, похоже, оказался верным.

Напоследок с удовольствием втянув дразнящий аромат хорошего кофе, Глеб вышел из караулки и не спеша двинулся через просторный двор к дому – напрямик, пренебрегая плавными изгибами дорожки, по стриженой травке английского газона, на который падали пятна тени от раскидистых пальмовых крон.

Возившийся возле машины водитель заметил его, когда Глеб был в десяти метрах от крыльца. Он медленно выпрямился, держа в руке смятую тряпку, и уставился на Сиверова изумленным, непонимающим взглядом.