Мертвый сезон

Вечером стало известно, что тело полковника Славина лежит в морге одной из городских больниц: при переходе улицы на зеленый сигнал светофора его сбил неустановленный автомобиль, который затем на большой скорости скрылся с места происшествия.

– Ого, – сказал в этом месте повествования генерал Потапчук.

– Удивлен? – с кривой гримасой, лишь отдаленно напоминавшей улыбку, произнес Осмоловский. – Погоди, брат, ты еще не так удивишься.

Он был прав: немного погодя Федор Филиппович еще больше удивился, поскольку до утра следующего дня не дожил ни один человек из группы Славина.

Капитан Муратов, давно снискавший себе славу лихого гонщика, разбился в автомобиле по дороге с работы – в его "Ауди" одновременно отказали тормоза и рулевое управление. Не доверяя ментам, машину обследовали специалисты из кремлевского гаража, но не нашли никаких следов диверсии – похоже было на то, что Муратов, заядлый автомобилист, наплевательски относился к своему автомобилю и довел его до плачевного состояния. Тормозные колодки были стерты до голого металла, тормозные цилиндры вышли из строя, передние ведущие колеса заклинило на полном ходу, и неуправляемая машина, как пущенный из катапульты снаряд, юзом вылетела на полосу встречного движения.

Майор Стрельников, признанный мастер боевых единоборств, погиб во дворе своего дома, получив восемь ножевых ранений в драке с хулиганами, польстившимися на его дорожную сумку, часы и бумажник. Его ударили сзади по голове пустой бутылкой, а потом били самодельным ножом, выточенным из напильника, до тех пор, пока он не перестал сопротивляться.

Он умер, не приходя в сознание, по дороге в больницу; менты, которые расследовали это дело, в разговоре с генералом Осмоловским только разводили руками: у нас таких случаев каждый вечер по пять штук, а то и больше...

Старший лейтенант Дремов, вернувшись из командировки, вывез семью на дачу. За ужином он выпил полбутылки водки, лег в постель и уснул с зажженной сигаретой, что, по словам обследовавших пепелище спасателей, послужило причиной пожара.

Помимо Дремова, в сгоревшем дотла доме остались его жена и двое дочерей – четырех и шести лет от роду...

– Бред, – сказал Федор Филиппович, дослушав рассказ Осмоловского до конца. – Топорная работа. Твои люди действительно узнали что-то важное, показавшееся им в тот момент не стоящим внимания. И кто-то очень торопился заткнуть им рот, пока они не сообразили, что к чему.

– Так точно, – мрачно подтвердил Осмоловский. – То есть мне тоже так кажется.