Мертвый сезон

Похоже было на то, что к концу разговора полковник успокоился и потерял к нему всяческий интерес, кроме, понятное дело, финансового – так называемый штраф, который Глеб заплатил лично полковнику Скрябину по обоюдному согласию, оказался весьма приличным, хотя и не таким большим, как можно было ожидать.

Поразмыслив, Глеб пришел к выводу, что все сделал правильно. Если бы он приехал сюда ради одного или двух человек, в разыгранном накануне спектакле не было бы нужды. Но ему предстояло провести масштабную зачистку, а с учетом личностей и общественного веса его потенциальных клиентов можно было ожидать, что уже после первой акции вся местная ментовка будет стоять на ушах и проверять на вшивость каждого из гостей города.

Посему Слепой нуждался в хорошей легенде, каковую он себе и обеспечил: теперь, остановив его на улице для проверки документов, менты будут только плечами пожимать: а, этого придурка мы знаем, это не тот...

Намыливая правый бок, он слегка поморщился: на ребрах темнел изрядный кровоподтек.

Вчера вечером, войдя в роль пьяницы и дебошира, Глеб немного недоглядел, и одному из ресторанных вышибал удалось довольно чувствительно достать его классическим прямым ударом в корпус. Парень неплохо боксировал, и, посылая его в нокдаун, Глеб испытал глубокое удовлетворение: всегда приятно иметь дело с серьезным противником.

Потом он подумал, каково придется здешним ментам, в особенности сыскарям, и от души их пожалел: ребят ждала куча работы и масса нервотрепки, и все это будет продолжаться еще много недель, а то и месяцев после того, как Глеб отсюда уедет.

После душа он будто заново родился, и, как всякому новорожденному, ему немедленно захотелось есть. Вчерашний ужин в ресторане закончился раньше, чем успел начаться; собственно, Глеб успел проглотить только салат с единственным кусочком хлеба, после чего затеял громкий скандал на старую как мир тему: принесут ему горячее до конца отпуска или не принесут? Остальное было делом техники; в целом спектакль прошел на ура, вот только поесть Сиверову так и не удалось, и в ментовке его тоже не накормили.

Идти в ресторан после вчерашнего было неловко. В принципе, на гостиничном ресторане свет клином не сошелся, поесть можно было в любом другом месте, на любом углу. Однако, выбрав для себя роль, нужно было играть до конца, и Глеб, приведя в порядок одежду и с отвращением навертев на себя кучу золотых побрякушек, как ни в чем не бывало отправился на место вчерашнего побоища.