Мертвый кролик, живой кролик

Но Новохватов юлил и выскальзывал. В одном глазу у него лопнули сосуды, и когда Ярослав поворачивался левой стороной, он становился похож на бобра, больного бешенством.

Загоняя его вопросами в угол, Илюшин не столько пытался добиться правдивого ответа, сколько всматривался в мимику человека, сидящего перед ним. Он и прежде знал, что Новохватов лжет; теперь он убедился, что тот еще и чем-то сильно напуган. Макар снова упомянул о хулиганах и с удивлением отметил, что на этот пробный камень Бобр не отзывается. Он хмурился, раздражался, баюкал сломанную руку и отпускал саркастические замечания в адрес властей, допустивших беспредел, – но не прятал взгляда и не принимался забалтывать сыщика.

Илюшин сумел выжать из него, что с Аликом они познакомились «на одной тусе», – и на этом все. На вопрос об Алле Ратманской Новохватов пожал плечами: «Видал пару раз». «А в этом Ладыженская ошиблась, – сказал себе Макар. – Она считала, что Нина хотела оказать услугу именно Алле».

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . .

Илюшин вернулся на Таганскую. Он постоял возле парковочного места на Марксистской, где Нина оставила машину, огляделся. Длинная многолюдная улица, отчего-то грязная в любое время года.

От Марксистской Нина ушла переулками в сторону Больших Каменщиков. Илюшин обошел весь район. Не полагаясь на людей Гришковца, он заглянул в стоматологию, художественную галерею, два отеля, фитнес-клуб, школу и клинику пластической хирургии. Расспросил девушек в спа-салоне «Семь красок». На проходной в актерской школе ему ответили, что девушку с фотографии уже искали до него, нет, ее здесь не видели.

В представительство Ингушетии Макара не пустили.

Илюшин поговорил с провизорами в аптеке. Как он и ожидал, те ничего не знали. Нина прошла мимо аптеки, успев на три секунды попасть в глазок камеры.

После аптеки ее следы терялись."

"Большие Каменщики, Малые Каменщики. Продуктовые магазины, жилые дома… Он показывал фотографию собачникам, няням с младенцами, студентам, распивающим пиво, пенсионеркам у подъездов.

Дойдя до очередной многоэтажки, Илюшин стряхнул со скамейки опавшие листья и сел. Он зверски устал за этот долгий день. Большие Каменщики замуровали девочку Нину, круглую, щекастую, с румянцем таким ярким, будто в щеки втерли кирпичную пыль. А Малые Каменщики водят его кругами. Несколько раз, протягивая прохожим фотографию Нины, Илюшин ловил себя на том, что пытается описать ее вслух: полная, темноволосая, с густой челкой… Но той Нины больше нет.