Мертвый кролик, живой кролик

Я не хочу превратиться для Нины в обузу. У вас такой взгляд, словно я вам кого-то напоминаю и вы пытаетесь вспомнить, кого именно, – неожиданно сказал Рутберг. – Вы так вглядываетесь…

– Это потому, что вы меня ставите в тупик, – признался Илюшин.

– Чем же?

– Затрудняюсь объяснить. Мне трудно воспринимать ваше лицо целиком, оно распадается на отдельные черты. – Он сразу пожалел о своей откровенности. – Извините, Арсений, я ерунду говорю. Не обращайте внимания.

Рутберг помолчал.

– Я могу кое-что показать.

Только вам придется зайти со мной в туалет. – Он покосился на узкую белую дверь в конце зала. – Мое предложение звучит крайне двусмысленно. Надеюсь, вы не рассердились.

– Нет, отчего же. – Макар поднялся. – Любопытно посмотреть.

Если б не две женщины, одна из которых назвала Рутберга педиком, может, Илюшин и не согласился бы. Но теперь он не мог отказать себе в удовольствии прошествовать мимо них следом за скрипачом и скрыться за белой дверью, спиной чувствуя негодующие взгляды.

До него донесся свистящий шепот: «…ничего не стыдятся…»

– Заприте, пожалуйста, дверь, – попросил Арсений.

Когда Макар выполнил просьбу и повернулся, перед ним стоял человек с гладкой, как купол, головой. Парик, который скрипач держал в руке, в мутном свете напоминал уснувшего косматого зверька.

Илюшин с неподдельным интересом разглядывал Рутберга.

– Нина, когда видит меня таким, любит цитировать: «Я обязательно вернусь к тебе… Только другим! Совсем другим!» Помните роль Абдулова из «Формулы любви»? Тот момент, когда его герой стаскивает парик перед Фимкой.

Теперь мое лицо кажется вам цельным?

– Теперь – да. – Илюшин не лукавил. – Вы стали сами собой, а не карикатурным образом музыканта.

– Карикатурным… – Скрипач улыбнулся, не обидевшись. – Увы, существуют ожидания зрителей. И что лукавить, ожидания от собственного отражения в зеркале. Я облысел в двадцать пять… Однако вы наблюдательны! Нина тоже утверждает, что эта грива мне совсем не подходит.

. .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Рутберг ушел, а Илюшин вернулся за столик возле окна. Женщины встретили его возмущенным шипением, но он начисто забыл про них: на телефон упало голосовое сообщение. Макар с удивлением увидел, что отправитель – Бабкин. Он воткнул в ухо наушник и стал слушать.

– Извини, записываю голосом, – говорил Сергей. – Мне тут подогнали кое-какую инфу по Ратманскому, может, будет тебе полезна. Ратманский очень непрост.