Они говорили, сколько и каких рабочих им требуется на завтра. Шелькинг давал распоряжения. Утром надзиратель с выписанным нарядом являлся на раскомандировку и забирал нужное количество людей. Надзиратели всегда завышали испрашиваемые цифры. Выведя людей из тюрьмы, они негласно отсылали излишек на вольные работы, за отдельную мзду. Лыков дважды провел внезапную ревизию и оба раза обнаружил такие мошенничества. После этого выписки лишних рук прекратились.
Удалось несколько уменьшить и наказания. Местный палач Минаев получил от Ялозо приказ: драть, когда Лыков в отъезде.
Купеческий сын, человек еще очень молодой, он пошел в палачи с испугу. Чтобы не он боялся каторги, а она его. Так же с испугу и порол – чересчур сильно. Надворный советник переговорил с ним и немного вразумил. Опять же, и совсем без наказаний нельзя… Каторга собрала всякое отрепье, которое иначе не укротишь. В итоге заключилось нечто вроде перемирия: бьют, но в меру. Арестанты вздохнули с облегчением.
Навел Лыков порядок и с уроками.
Надзиратели брали на работу всех подряд. Кроме тех, кому трудиться не положено… По инструкции, тюремный доктор делит арестантов на три категории: полносильные, слабосильные и неспособные. На тяжелые работы полагается назначать только полносильных. Это никогда не выполняется. Хотя зависит лишь от каприза надзирателя… В бревнотаски или на строительство дорог – самые тяжелые работы – гоняют и слабосильных, и даже неспособных. Человек надрывается, окончательно слабеет и умирает. А кандальное отделение режется в карты, поскольку для них не хватает конвоя.
Денежные арестанты тоже не ходят на работы, а нанимают вместо себя человека из вольных. Надворный советник с помощью добросовестного Фельдмана заставил надзирателей учитывать рекомендации докторов.
Продолжились контры Лыкова с Царем. В очередной его приход три «ивана» опять остались в шапках. Тогда сыщик сорвал с Козначеева картуз, смачно в него высморкался и нахлобучил каторжному на голову, по самые уши. Это был опасный момент. Царь взъярился и едва не набросился на Лыкова.
Но – не решился. Сообразил, что второй раз его не помилуют, и струсил. Каторга все поняла, и обаяние «не боящегося смерти» арестанта сильно потускнело."
"Алексей знал, что этого ему не простят. Царь обязательно попробует отомстить, но чужими руками. Сыщик взял меры предосторожности и не ошибся. При следующем обходе на него бросился с ножом бессрочный Засовкин. Лыков был наготове и отбил удар. Засовкина утащили в карцер.
