Онлайн-библиотека книг
А против четырех, которые настороже – другое дело. Не решатся.
Комендант не ошибся: ночь прошла спокойно. За ужином казаки вынули саки. Не растерялись, отоварились в лавке на промыслах… Лыков достал уиски. Народ выпил заморский напиток и не одобрил – самосядка вкуснее. Так и скоротали…
Встав пораньше, отряд отправился на юг. Шли по тропе, сделанной ими же вчера и позавчера. Кое-где даже удавалось ехать верхом. Верст через двадцать подобрали тело несчастного проводника. Горло Нуянзина было перерезано необычайно острым клинком, голова почти отделилась от шеи.
В Корсаковск отряд въехал уже ночью, чуть не на рысях.
– Тащи сюда Фунтикова! Знаешь его? Из тюремной канцелярии писарь.
– Никак нельзя, Алексей Николаевич, – степенно ответил денщик. – Отравился Фунтиков. Вчерась.
– Как отравился?
– Борцом[62]. Все еще удивились: на хорошем месте человек, писарем…
– Вот скотина!
Лыков подошел к зеркалу, полюбовался на себя. Небритый, грязный, весь опух от гнуса…
– Распорядись, чтобы мне сейчас же натопили баню.
– А она готова. Второй вечер, как я ее поддерживаю.
– Спасибо! Мы с Калиной Аггеевичем скупнемся и придем ужинать. Вели поставить нам водки настоящей и икры, тоже настоящей. Знаешь? Жестянка с надписью «Моралев и Щепетов». На леднике должна быть вскрытая.
Через час они, довольные, входили в столовую. Ужин был на столе. Посредине красовалась синяя жестянка с воткнутой в нее ложкой варшавского серебра. Рядом стоял запотевший графин с водкой.
– Эх, хорошо быть начальником! – ухмыльнулся Алексей. Тут из соседней комнаты раздался какой-то сдавленный стон, а потом хрип.
Лыков с Голуновым ринулись на звук. На полу корчился от боли Ванька Пан.
– Что с тобой? – склонился над ним Лыков.
Каторжный поднял на него испуганные глаза:
– Простите, Алексей Николаич… Шесть годов икорки настоящей не кушал… не утерпел…
Потом завалился на спину и умер.
Глава 12
«Садовники»
Пагануцци вышел к Лыкову в кожаном фартуке, заляпанном кровью.
– Что скажете?
– Цианистый кали, никаких сомнений.
